Книга Песнь Перна, страница 283 – Энн Маккефри

— Я бы добавил, что Пьемур знает больше, чем показывает, – добавил Рокайас и усмехнулся, когда Дирцан принялся сбивчиво возражать.

— Это похоже на Пьемура, – улыбнулась Менолли и, дотронувшись до руки Сильвины, спросила: – Может быть, посидеть с ним?

— Покой и сон – больше ему пока ничего не нужно, а я буду время от времени к нему заглядывать.

— С ним может остаться Крепыш, – предложила Менолли.

Бронзовый файр не замедлил появиться, тревожным чириканьем выражая свое недоумение по поводу того, что попал в такое странное место.

— Вот это разумно, ничего не скажешь, – одобрила Сильвина, бросив взгляд на закрытую дверь. – Да, лучше, пожалуй, и не придумаешь.

Все обратили взгляды на Менолли, а она, ласково поглаживая Крепыша, велела ему побыть с Пьемуром и немедленно сообщить ей, как только он заговорит. Девушка приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы впустить маленького файра, и, не сводя горящих глаз с бледного лица мальчика, смотрела, как он устраивается в ногах у Пьемура.

— Рокайас, могу я тебя попросить, чтобы ты помог Менолли принести вещи Пьемура с барабанной вышки? – спросил мастер-арфист.

Голос его звучал мягко и даже вкрадчиво, но, несмотря на это, Дирцан безошибочно понял: он допустил огромный промах, не сообразив, что за Пьемуром стоят самые влиятельные люди цеха.

Он сам вызвался сходить за вещами Пьемура, но получил отказ. Предложил Менолли свою помощь, но ответом был ее холодный взгляд. Тогда он сдался. Крепко стиснутые зубы и еле сдерживаемый гнев во взгляде яснее слов говорили: вот уж кому не поздоровится, так это ученикам, из-за которых он попал в унизительное положение! И когда его вне всякой очередности назначили дежурить на весь праздничный день, он тоже знал, кого благодарить. Правда, у него все же хватило ума перестать обвинять Пьемура.

Как только Менолли в сопровождении второго подмастерья вышла из комнаты, Робинтон снова повернулся к Сильвине, уже не скрывая озабоченности и тревоги.

— Полно, Робинтон, не надо так волноваться! – сказала женщина, похлопывая его по плечу. – Он здорово ударился головой, но я не обнаружила ни единой трещины. А ссадины на скуле и на подбородке скоро заживут. Правда, ушибы он будет чувствовать еще довольно долго. Если бы ты только спросил меня, – по тому, как Сильвина это произнесла, чувствовалось, что она решила во что бы то ни стало высказать свое мнение, – я бы тебе непременно сказала: для Пьемура можно подыскать дело получше, чем отбивать сигналы. Ведь с тех пор, как бедняга попал к ним на вышку, его словно подменили. Никто не слыхал от него ни словечка жалобы, но выглядело так, будто он смертельно боится сказать что-нибудь не то. А этот Дирцан еще имеет наглость уверять, что Пьемур разболтал какие-то барабанные секреты!

Они уже дошли до комнат мастера-арфиста, и Сильвина, выждав, пока дверь за ними закроется, выложила свой последний довод:

— Будто я не знаю, что он никому даже ни словечка не шепнул!

— О чем же это? – с усмешкой поинтересовался Робинтон.

— О том, что он привез с прииска сапфиры, и еще о том, что случилось в тот вечер, из-за чего он и остался там на ночь. Правда, это я пока еще не выяснила, – сокрушенно вздохнув, призналась она.

Робинтон рассмеялся и ласково потрепал женщину по щеке. Потом обошел стол и, налив себе вина, вопросительно взглянул на Сильвину. Та молча кивнула, и мастер наполнил второй бокал. Она так переволновалась из-за Пьемура, что ей тоже не помешает выпить. Теперь, когда с мальчиком бронзовый файр, можно на минутку задержаться.