Книга Первый сезон, страница 138 – Елена Крыжановская

— Кто бы иначе послал на поляну сову? — отвела взгляд лесная принцесса.

— Только после того, как воззвал к лесу, не раньше! — недовольно заметил Дик.

— Мы не имеем права вмешиваться в дела людей… Что бы те ни творили. Это закон, благодаря которому лес живет. Мы слишком много знаем и видим, но не в силах ничего сделать без прямой просьбы о помощи. Или, пока не нарушен закон.

— И на том спасибо. Что ж, мне пора.

— Останься. Я обещала задержать тебя хоть на несколько дней. Что я скажу сестрам?

Крестная готовилась к долгим уговорам, но Дик сдался сразу:

— Ладно. Останусь, пока не надоест или пока не прогоните, — в его тоне Меролинде почудилась печаль и усталость. Она больше ничего не спрашивала в тот день, только постаралась вкусно накормить гостя и уложить в мягкую постель с пологом из цветущих лесных лиан.

Время в лесной стране бежало как угодно ее повелителям, никто из гостей не мог уследить за ним. Промелькнуло три дня, а Дику они показались часом. Уходить не хотелось. Только чрезмерная забота крестной и любопытство лесных жителей раздражали.

"То, что ты спас лес от войны с огнем и уладил спор Целиста с Тором нам хорошо известно. Но слухи о драконах и принцессах невероятны! Правда ли это?"

"Не знаешь, случайно, куда с Севера делась великая колдунья Моргана, и почему тебя видели в окне ее башни?"

И ещё множество шутливых фраз в таком роде, стоило Меролинде собрать к обеду гостей. На второй день Дик поставил условие, что либо его оставят в покое, либо ноги его не будет по эту сторону границы лесной страны!

Это очень рассмешило Меролинду, напомнив, как всего три неполных месяца назад Дик со скандалом рвался в лесную страну именно потому, что его не пускали через границу. Но, видя, что юный крестник в самом деле стремится к тишине, вместо развлечений и веселья, Меролинда забеспокоилась. Переступив порог ее дома, Дик оставил меч в своей комнате и больше не брал его, гуляя по лесу. Однажды вечером он застал Меролинду перед домом на скамье-качелях, сплетенных из лозы, как корзина, и увитых живыми цветами.

Она легонько раскачивалась и держала на коленях Тореллинг, задумчиво разглядывая меч, словно искала у него ответа.

— Не бойся сказать мне правду, Дик. Ты жалеешь? Мне часто кажется, что этот меч слишком тяжел для тебя, и мы зря поддались на уговоры. Ты был бы свободен…

— Не более, чем сейчас. Всё равно стал бы сыном дороги, вольным бродягой. И, наверное, со мной бы случалось всё то же самое. Только нечем было бы защититься. И защищать. Да, жалею. Всякий раз, когда сталкиваюсь с тем, кого надо остановить, вижу, что работы мне хватит на тысячу лет вперед. Но не жалею, что эта работа — моя.

— Нам, твоим крестным, страшно от того, что мы в ответе за твою дорогу. К. е рождения как нового рь кого надо остановить, мне жаль, что работы мне хватит на тысячу лет вперед. уда она ведет тебя? К неминуемой смерти в неравном бою?

Дик с недоумением пожал плечами:

— Вперед. Всего лишь хочу идти. Всегда. День и ночь. Дальше. Мне это не надоест. Но мне постоянно мешают. Сталкиваясь с очередным препятствием, если не могу пройти мимо, должен с ним что-нибудь делать?

— Значит, не ты ищешь подвиги и приключения, а они находят тебя? — недоверчиво заметила Меролинда. — В это трудно поверить, зная твой упрямый характер, Дик.