Книга Первый сезон, страница 150 – Елена Крыжановская

— При чем здесь я?

— А то не знаешь! Всякому заметно, что тебя любит двенадцатая стихия!

Дик слегка улыбнулся. И обещал не прятаться в лесу, пока телеги этого ловкого крестьянина и его сородичей не подыщут себе удобное местечко для ночлега.

— Не оказываю покровительства бесплатно, — пошутил он. — Если дадите перекусить, обещаю сопровождать вас сколько угодно. Правда, за небеса не ручаюсь.

Крестьянин пообещал рыцарю горячий ужин. Только бы успеть до начала грозы найти местечко для палатки. Остальные путники тоже с надеждой смотрели в сторону леса, выискивая лужок или прогалину. На чужих полях справа от дороги ещё стояли колосья. Остановиться и развести костер там или поставить шатры невозможно. Заметят хозяева полей, заплатишь такой штраф, не обрадуешься.

Мужичок оказался прав, тучи грозились, ветер выл, но всерьез дождь не начинался. Дику было смешно, что кто-то может думать, будто это зависит от него.

"Двенадцатая стихия!" Так часто поэтично или в шутку называли дорогу. Первой стихией на свете считалась любовь. К ней добавлялись десять тех, которыми повелевают дэкайи: огонь, вода, свет, ветер и так далее. Единственная стихия полностью созданная людьми — состояние дороги. Ведь даже ритм — стихия музыки и танца, всего лишь подражание природе. Только дорогу ради дороги, более свободную, чем река, ветер или музыка, не нуждающуюся в смысле и причине, создали люди. Она, двенадцатая, стояла на границе между стихиями и искусством.

Пока Дик пытался вспомнить, когда его в последний раз застиг дождь, — и с удивлением понял, что, хотя ливень не прекращался в его присутствии, но никогда не начинался всерьез, пока Дик не укроется под крышей или деревом, — впереди началось волнение. Патруль останавливал все повозки, пересчитывал людей, искал кого-то. Заметив двух всадников в желтой военной форме прежде, чем они посмотрели в его сторону, Дик юркнул в лес. Тут же, как по команде, хлынул ливень и засверкали молнии.

"Вот, ужина не будет, не заработал, — язвительно заметил себе Дик. — Что они здесь шныряют? Не надоело? А ведь деревенский торговец всерьез верит, что такой ливень при мне не начался бы. Так что он с полной уверенностью может сообщить страже, когда именно я скрылся и в каком направлении. Уходить от дороги или сидеть тут? Укрытие хорошее среди камней, хоть дождь пережду… Не полезут они в чащу, не-а! Ни разу не заходили и сегодня не полезут. А если даже… подумаешь! Так есть хочется… Поймают, так или убьют, или в тюрьме накормят! В любом случае, мучения закончатся".

Примерно через час, когда совсем стемнело, дождь прекратился. Дальние раскаты грома над лесом ещё катали камни с заоблачных гор, но всё более неохотно. Будто великаны устали трясти небо. Вокруг ещё моросило, с листьев капало, но ластиковому костюму это в любом случае нипочем.

— Послушайте, отстаньте, а? — долетел усталый юношеский голос с дороги. — Чего вам надо?

Другие голоса резко, начальственно перебили его. Дик понял, что стражники тоже переждали грозу и снова вышли на охоту. Спрятавшись за широким стволом южного дуба — "короля леса", Дик видел и слышал, как двое всадников задержали молодого парня в темном кожаном костюме лесного покроя.

— Ты нам подходишь, — один из них, огромный силач, слез с коня и схватил свою добычу сзади за локти. — На вид старше двенадцати, моложе двадцати. Бродяга. Волосы темные. Нам за тебя заплатят. Не слышал указ о поисках мятежника? Велено задерживать всех подозрительных лиц.