Книга Первый сезон, страница 161 – Елена Крыжановская

— Не знал до вчерашнего вечера, — твердо сказал Дик. — Поверьте, пришел бы раньше.

— Нет-нет! Я не об этом… — пыталась справиться с собой Амалия. — Нет, я не упрекаю вас, напротив… вы благородно поступили, но нельзя так делать! Сама не понимаю, что говорю, но это так! Мои мальчики… Карел, старший, ему четырнадцать. Он не плакал, даже когда сказали, что отец погиб на войне. С тех пор он стал мужчиной, опорой дома. Все наши встречи здесь, в этой комнате, когда я приходила на несколько минут, он улыбался и успокаивал меня. Я не могла видеть их двоих сразу, но Карел уверял, что Дарин — это младший, ему двенадцать, — держится отлично. Я знала, что им тяжело, но… боюсь показаться безумной, мне теперь кажется, они здесь были счастливы! У них появились самые настоящие друзья, они все заодно и чувствовали свою силу. Когда я пыталась возмутиться произволом властей или пожалеть их, Карел только говорил:

"Ну что ты, мама, перестань. Я рад, что хоть немного похож на него! Зато, Дик на свободе. И он им всем ещё покажет! Надо думать о том, чтобы его на самом деле не поймали, а ты плачешь!"

И он смеялся надо мной, считая меня глупой. Наверно, так и есть. Я ничего не понимаю! Сегодня я могла наконец обнять и расцеловать моих мальчиков и никто не смел кричать нам: "Это запрещено!" Никто больше не мог нас разлучить, когда пройдут эти жалкие несколько минут… Я радовалась, как может быть счастлива мать, которой вернули сыновей. Но они не хотят меня видеть. Они рыдают, и я ничего не могу сделать, чтобы утешить их. И не только мои. Сын соседки тоже сказал, что предпочитает вернуться в тюрьму. Они в отчаянии. Я не узнаю Карела. Ведь я видела его в самые тяжелые времена, я знаю, какой он сильный. На площади снова что-то говорили, но я не верю. Хотя теперь я вижу, что мои дети правы, а я нет. Скажите, рыцарь, это правда?.. Дик, это правда, что тебя… что ты… — бедняжка залилась слезами.

— Что мне осталось жить чуть больше недели, а потом взойду на крепостную стену? Нет, это не правда, госпожа, это приговор. Он может не исполниться. Никто не знает, что с ним будет через час, тем более, через десять дней. Не плачьте обо мне, пожалуйста. Тем более это глупо, пока я жив.

— Прости, — вдова Герден, вытирала платочком глаза и нос. — Я думаю только о себе, Дарин прав. А сейчас следует подумать о тебе. Ты позаботился о нас, а кто тебе поможет? Но объясни мне, объясни, за что?!! Наши дети верят тебе, а значит, ничего плохого ты не сделал, я знаю. Почему власти хотят тебя убить? — она смотрела на него, широко раскрыв светлые глаза. А Дик не знал, что ей ответить.

— Наверное, поэтому, — медленно проговорил он. — Из-за чего вы здесь. Власти уверяют, что где бы я ни появился, всё переворачивается с ног на голову. И это происходит оттого, что дети начинают чувствовать свою силу и право. А когда дети ведут себя как самостоятельные люди, взрослые сходят с ума. Не знаю, почему так. Но давно заметил. Наверное, они считают, что я в этом виноват. И, наверное, они правы. Вы говорите, госпожа, почти поверили в то, что вашим детям лучше в тюрьме, чем на свободе? И это так. Здесь они чувствовали, что правда на их стороне. А теперь снова победила несправедливость. Но что могу сделать? Их почти сто, а сам — один. Скажите, как мать считаете, мы с вашим старшим сыном, в самом деле, чем-то похожи?