Онлайн книга «Первый сезон»
|
Дик встал, приветствуя среднюю из Трех великих принцесс. — Я пришла пожелать тебе доброй ночи и светлого сна. — Благодарю, госпожа. — Ты не передумал? Ты можешь найти счастье в лесу… Дик опустил голову, уходя от притяжения светлых, глубоких, как лесные омуты, глаз: — Не могу. Пробовал. Их отражения качались на воде рядом, но души этих двоих далеки друг от друга. Келлерлиса так остро чувствовала потерю, что не удивилась, если бы отражение мальчишки отделилось от берега и ускользнуло по мелкой ряби куда-то в темную даль. Дик понимал, этот разговор — последнее испытание. Его надо пройти, как бы ни щемило сердце. — Но зачем тебе оружие, мальчик? — Для защиты. — Это верно, многие пожелают причинить тебе зло, пока ты — один. Но зачем тебе странствовать одному? Поживи здесь, пока не… — Вырасту? Поумнею? Наберусь сил? Благодарю, госпожа, но сидеть на одном месте — не для меня. И меч мне нужен не только ради своей защиты. Хочу вступаться и за других. — За кого же? — Не знаю. За всех, кто будет нуждаться в моей помощи. — Нуждающихся слишком много. Ты не в силах защитить каждого… — Отлично, значит, будет много работы. Надо начать поскорее. — Если ты выбрал призвание, которому будешь служить, то тебе понадобится не только меч. Но и… молодость. Вместе с посвящением, ты получишь возможность жить в возрасте своего расцвета и никогда не стареть. Твой внешний возраст будет соответствовать внутреннему, ты не состаришься, пока сам не захочешь. Но, выбрав, допустим, предел тридцати или сорока лет, снова стать моложе никак не сможешь. Поэтому думать о возрасте надо сразу. — Знаю, — кивнул Дик, словно о самой обычной вещи. — Желаю остаться всегда молодым, как сейчас. — Но сейчас ты мальчик! Ты ещё должен вырасти… Дик сжал челюсти, подавляя ярость. Даже побледнел, но сумел ответить очень спокойно и тихо: — Я никому… ничего… не должен. Я совершеннолетний и свободен в своем выборе. Так что, с точки зрения закона, я взрослый. Со своей точки зрения, тоже. Чего же вы хотите? Келлерлиса смотрела на него сквозь призму долгих лет опыта с материнской печалью: — Это не мы, Дик. Таков закон мироздания. Твоя душа неизбежно будет меняться, если проживешь на свете долгие годы. Если ты будешь странствовать, подвергаться опасностям, вступаться за слабых… Ты не сможешь убивать и всегда оставаться ребенком. Нужен настоящий возраст, в котором легко удержаться. — Уже выбрал. Если то, что вы говорите, правда, значит, сам давно не ребенок. Чего, по-вашему, мне не хватает, чтобы стать взрослым? Роста? Да, я немного ниже вас, госпожа, но выше ростом вашей старшей сестры Феолинды. Этого довольно, чтобы считать меня человеком? Мне пришлось отбивать не одну осаду на стенах замка. Люди падали от моей руки… Вам и этого мало? Хорошо, сам признаюсь, что вижу между собой и взрослыми некоторую разницу. Долго жил среди взрослых, видел их в разном свете. И нет ничего, что желал бы приобрести у них, чего сам не имею. И не знаю ничего, что соглашусь потерять, в обмен на несколько лишних дюймов роста. — Дело вовсе не в этом, Дик. Ты не сможешь… Дети мыслят иначе. Их чувства… — Заметил, — с неодобрением перебил Дик. — Вопрос в том, чьи чувства считать нормальными! — Дети всегда обижаются, если им говорят, что они чего-то не знают, — мягко сказала Келлерлиса. |