Книга Первый пользователь. Книга 17, страница 78 – Артем Сластин

— Интересно… Система регистрирует усилие до начала активного движения приводов. Это пассивное мышечное давление… Невероятно — Голос Кравцова прозвучал взволнованно, но не испуганно, а скорее заворожённо.

Я тут понимаешь ли его технику ломаю, а он в восторге.

Я замер, пытаясь перераспределить вес. Попытался осторожно поднять левую руку, просто чтобы посмотреть, что произойдёт. Сервоприводы на плече и бицепсе жужжали, пытаясь успеть за моим движением, и с каждым сантиметром их гул переходил в визг. На схеме руки поползли красные зоны — сначала в местах крепления к корпусу, потом по самим силовым балкам. Предупреждения множились, загромождая поле зрения: деформация каркаса, перегрев привода, потеря калибровки в левом плечевом суставе.

Я почувствовал, как нарастает странное, давящее сопротивление. Экзоскелет больше не помогал, как вначале, тупо мешая. Каждое микродвижение, каждый мой вдох создавали волну напряжения во внезапно ставшей хрупкой, по моим меркам, конструкции.

— Максим, может, достаточно? — А вот Томилин в отличие от Кравцова не так пылал энтузиазмом. Хотя казалось бы, сам же предложил эксперимент и привёз меня в это место.

— Нет. Нужно всё же проверить. В науке отрицательный результат — это тоже результат. По крайней мере, станет понятно в каком направлении нужно работать. — Ответил я. — Что мы будем делать, когда средний уровень людей перевалит за сотню? Нужно заранее быть готовыми.

А затем я попробовал ударить топором по стене бункера. Экзоскелет попытался усилить движение и как оказалось, это была фатальная ошибка.

Приводы на спине, плече, трицепсе и предплечье синхронно рванули, получив от моей нервной системы запрос на чудовищную, нечеловеческую мощность. Они выдали всё, на что были способны, и в этот миг стали слабейшим звеном.

Мой топор даже не успел коснуться стены дота. Воздух сгустился и лопнул.

От одного взмаха, от сжатой, вырвавшейся на свободу кинетической энергии, пространство передо мной исказилось. Бетонная стена дота толщиной в два метра буквально испарилась. Ударная волна, сконцентрированная и нерассеянная, ушла в землю. Пол полигона, сделанный из бетона, вздыбился. С грохотом, сравнимый с землетрясением, от точки, где должен был прийтись удар, через всю площадку побежала расщелина. Глубокий, неровный разлом метра полтора в ширину и в длину около двадцати.

Но самое главное произошло с экзоскелетом. Он разорвался изнутри.

В тот миг, когда мои мышцы передали импульс в каркас, а каркас попытался его усилить и направить, произошёл коллапс. Силовые балки правой стороны корпуса, от ключицы до бедра — не выдержали встречного давления. Они лопнули как перемороженная сталь. Чёрный композит разлетелся крупными, острыми осколками. Привод на плече сорвало с креплений, и он, жужжа, отлетел в сторону, вырвав пучок искрящих проводов. Вся правая часть экзоскелета просто обвалилась с меня, повиснув на нескольких уцелевших тросах и гидролиниях, которые тут же начали хлестать, выливая масло и охлаждающую жидкость на землю.

Левую сторону скрутило судорогой дикого напряжения и если бы не защитный костюм, то даже не смотря на всю мою силу, я бы скорее всего заполучил перелом. Я услышал хруст ломающихся сервоприводов в ноге и спине, и она тоже отключилась, обездвиженная. Я стоял, окутанный дымом, в полуразрушенном каркасе, который теперь был просто бесполезным, искорёженным грузом, повисшим на моём теле.