Книга Сквозь тени 90-x. Банды и магия, страница 63 – Эльнар Зайнетдинов

Мы заявились на десять минут раньше обусловленного времени. Бе́лки не оказалось на месте.

Отец неспешно бродил по первому этажу заведения, с удивлением разглядывал трофейные части нечисти, выставленные на стенах бара. Его громкие и хлесткие комментарии, щедро сдобренные артистичной жестикуляцией, создавали атмосферу экскурсии в музее ужаса. Такое поведение не могло не привлечь внимание остальных посетителей. У барной стойки, в компании друзей, расслаблялся ведун четвертого круга, специализирующийся на школе ветра. Он потягивал сок через трубку, время от времени бросая презрительный взгляд на отца. Наконец, его терпение лопнуло, и он произнес язвительную реплику, наводя тень на непринужденную атмосферу:

— Слышь, деревня. Первый раз, что ли, в ГВВ? Угомонись уже и не мешай отдыхать бывалым ведунам!

Среди сообщества не принято было терпеть унижения — это негативно сказывалось на духе. Резервуар у трусов буквально скукоживался. Отцу необходимо сурово пресечь подобное отношение к себе, иначе никак.

Этого паренька тоже можно понять: он просто не захотел терпеть то, что ему не нравится, и в итоге выплеснул недовольство.

Использовать ворожбу внутри здания гильдии запрещалось и каралось внесением в черный список. Однако старые добрые драки на кулаках не возбранялись. Все же нрав многих ведунов весьма вспыльчивый, и тяжело себе представить отсутствие конфликтов.

Последовал ответ от Борзого:

— Че хочу, то и ворочу! Какой ты бывалый? Это я бывалый! Сопли зеленые утри и дальше молча попивай свое хрючево!

Глаза ветреного ведуна полыхнули яростью. Он отшвырнул сок, разбив стакан, и молниеносно бросился с кулаками на обидчика. Ударил отца в скулу. Тот даже не пытался увернуться.

— И это всё? Бьешь как девчонка. Пора вынести отсюда мусор!

Борзый схватил ведуна за шкирку и ударил в живот с такой силой, что тот подпрыгнул на месте и закатил глаза. Затем обеими руками поднял паренька над головой и понес к выходу. Швырнул бедолагу прямо в дверь, отчего та вылетела с петель. Ведун школы ветра приземлился аккурат возле ног рыжеволосой красавицы, что намеревалась посетить бар.

— Ого, какие фи́фочки здесь тусуются! Не стесняйся, заходи, жопка сладкая, — сказал отец и улыбнулся во все тридцать два зуба, а после подмигнул.

Девушка застыла на месте, и лицо ее покрылось краской. Она не могла отвести взгляд от голубых пронзительных глаз.

Я с другом тут же помчался на выход и толкнул отца в спину.

— Сваливаем, пока нам счет за дверь не предъявили. Белка, на остановку, там наш мотик! — крикнул я.

Четверка ведунов спешно улепетывала из ГВВ. Откуда-то позади послышался голос бармена:

— С вас десять жемчужин за дверь!

Мы слегка запыхались. Эх, не успели ретироваться. Повесили, значит, на нас уже долг. Будь мы расторопнее, тогда бы ведуну ветра пришлось платить.

— Еще один ментал? Получится у нас? Вы не подумайте, я не отказываюсь, просто хотела уточнить, — как-то странно и смущенно сказала Белка.

Это было на нее не похоже; барышня казалась мне грубой пацанкой раньше. А тут появились какие-то женственные интонации в голосе.

Отец тем временем достал Калашников из люльки мотоцикла, потряс им над головой, подобно дикарю, и крикнул что-то нечленораздельное.

Белка захлопала в ладоши и восторженно воскликнула: