Книга Долг человечества. Том 1, страница 24 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

Остальные стояли вокруг, беспомощные идиоты, еще несколько секунд назад решившие, что попали в увлекательное приключение, и их серые будни офисных крыс наконец-то будут разбавлены. Что ж, разбавить и правда удалось. Хотя я зря на них злюсь — я не менее беспомощен сейчас, и моя попытка сделать хоть что-то, это просто крик о собственной слабости.

— По сторонам смотрите! — Крикнул я, приводя их в чувство. — Не хватало нам, чтобы кого-то ещё убили!

Мой окрик вырвал их из ступора и все ощетинились оружием. Но твари словно попрятались, забрав первую жертву.

Хрип девушки оборвался. Кровь затухающими толчками еще вырывалась из быстро бледнеющего тела Лены, но это был конец. Свет в глазах Жени и Бориса погас. Но не от того, что они истратили ману или что-то в этом роде, а потому что нечего было больше исцелять. Она умерла.

А сверху вновь раздавался шелест листьев.

Никто не был к этому готов. Что еще хуже — ничего не кончено, ведь это только начало. Ведь не успели мы осознать гибель союзника, зловещую тишину нарушил леденящий душу шелест листвы и хлопки крыльев. Еще три тени, вдобавок к той, первой, отделились от крон, и их хищные силуэты четко вырисовывались на фоне чистого, голубого неба, местами просматриваемого сквозь кроны деревьев, и зелени иномирной растительности.

— Все ко мне, сгрудитесь спинами, иначе нас по одному сожрут! — Заревел наконец взявший себя в руки Дима, и в его голосе я уже не в первый раз читаю что-то, похожее на сдавленную, старательно прикрытую панику.

Его топор стал единственным бастионом обороны, ведь Диме удалось отразить атаку стремительно пикирующей твари, намеревавшейся поразить кого-то в толпе когтями. Промелькнула мысль, чтобы усилить прочностью его орудие — твари были сильны, и неровен час, древко переломится.

Вторая тварь спешила за первой, ломанулась к нам, преодолевая густую растительность. По траектории я примерно прикинул, что цель теперь — Антон. Но лучник, на морально-волевых, приготовился. Хотя его лицо и было искажено болью, и даже яростью, взгляд оставался холодным.

Щелкнула гулко тетива, со свистом сорвалась стрела и звуки смешались в единую неразборчивую кашу. Острие вонзилось стервятнику точно в основание кожистой складки крыла. Чудовище взвыло — тот самый звук, который мы от них уже услышали, — и, кувыркнувшись через себя несколько раз, улетело в кусты, громко ломая ветки.

Должны ли мы ликовать в этой ситуации? Ради чего вообще существует столь жестокое испытание для тех, кто только «перешел черту»? Тело нашей союзницы, коллеги и подруги еще не остыло, а мы теперь отбираем жизни тех, кто это все устроил. Ради собственного выживания.

Третья тварь, воспользовавшись моментом, пронеслась над нами в попытке запутать или запугать. Кружила, прицеливалась, мысленно нас уже переваривая. Летала низко, но так, чтобы те, кто орудует в ближнем бою, не смогли бы дотянуться, и достаточно быстро, чтобы ни у Антона, ни у Вари не было шанса попасть стрелой или заклинанием. Двое лекарей и я были бесполезны, так что просто оставались начеку, не желая повторения судьбы погибшей.

Острый коготь, длинный, загнутый крючком, как будто коса, порвал металлическую пластину крепкого наплечника на Диме. Быстро! Воин вскрикнул от боли, наотмашь взмахнул топором вслед, но цели не достиг. На ногах устоял, глубже врезавшись подошвами сапог в землю.