Книга Долг человечества. Том 3, страница 106 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

Птица сузила свои хищные четыре глаза, все разом, пару раз прыгнула ко мне, сократив дистанцию до вытянутой руки, и клюнула меня в плечо, покрытое сейчас одной лишь мантией.

— Ау! За что? — Я отпрянул, вжался поглубже в кресло. Атакуют!

— Ренгу красивая. — С такой дикой обидой в голосе и без запинки произнесла ворона, что я диву дался. — Не страшный, не пугает, а красивая. Марк должен понимать это!

— Так вот ты чего разъярилась! — Я не сдержал смешок. — Да-да, ты очень красивая, и ты мне нравишься. Но ты очень необычная, понимаешь? А те люди, — я указал в застенки пещеры, в сторону южного угла, где сейчас на теплых шкурах, вповалку, расположились бывшие рабы, — видели только жестокость и смерть в этом мире, они могут принять тебя за враждебное существо.

— Ладно, Ренгу понимает, но Марк обещает не обижать. — Смягчилась моя бессменная дозорная, и клювом выдернула перо из бедра.

— Марк не хотел ничего плохого, не обижайся. — Я поймал себя на мысли, что как идиот сам стал подражать птице и говорить о себе в третьем лице, но это я бессознательно. — Кстати, все хотел спросить. Тебе не холодно?

Здоровой рукой я указал на голый человеческий животик и женскую грудь с оголенными сосками. И вдруг еще раз поймал себя на мысли, какое же странное это существо — зачем ей молочные железы, если она, по сути, птица, и яйца наверняка высиживает? Не млекопитающее же она?

— Иногда. — Неопределенно призналась птица и уловила мой взгляд. — А Ренгу нравится Марку, как женщина?

— Мы с тобой слишком разных видов, подруга. — Прыснул я. — Хочешь, я сошью тебе куртку? Думаю, летать мешать не будет, зато будет и теплее, и защита.

— Ренгу хочет! — Закивала и затопала она почти по-человечески, словно требовательный ребенок, которому в магазине не купили конфету.

— Хорошо, завтра будет тебе куртка. Какого цвета хочешь? — Я понимал, что выбор не слишком велик, но что-то можно придумать. Есть фиолетовые, белые, оранжевые, грязнозеленые и синие мантии, ну и кожа конечно. Металла, я думаю, добавлять не стоит, дабы не снижать аэродинамику летающего существа.

— Такую. — Она коснулась когтистой рукой-лапой моей мантии серого цвета, ранее бывшую белой.

— Хорошо. — Улыбнулся я, порадовавшись этому разговору. Отвлекся от тяжелых дум. — А кстати, вот ты с нами все время, а тебя сородичи не хватятся?

— Марк уже спрашивал. Ренгу — вид одиночный, мы не селимся стаями. — Посерьезнела она.

— Но ведь такие, как ты, есть где-то в округе? Может, тебе партнер нужен? — Подумал я и об этом, ведь неспроста же она спросила у меня, нравится ли она мне.

— Нет. — Я совсем не понимаю причин, но Ренгу отреагировала как-то резко негативно на мои расспросы о ее виде. Когда я только с ней познакомился, она ответила на несколько моих вопросов, но в сущности рассказала мне тоже самое, что и сейчас.

— Понял, больше не спрашиваю. — Утвердительно кивнул я, решив не копать, куда не просят.

Утро началось у меня довольно рано. Я неплохо выспался накануне, пусть и без удобств, но именно сон организм получил с лихвой. Добравшись до постели, я долго ворочался, отказываясь вырабатывать мелатонин. Все было не так — с повязкой лежать дико неудобно и больно, спать я привык на животе, подложив руку под голову, а сейчас приходилось лежать только на спине. Раны ныли, мышцы гудели и саднили, да я еще и, похоже, простудился! Мой главный индикатор температуры, такой, что никакой градусник никогда не скажет точнее, это глаза. Если чувство магического истощения сродни тому, что переносил одноразовые контактные линзы, и в глазах появляется сильная резь, то при даже небольшом повышении температуры тела у меня начинают адски гореть глаза. Я почувствую, что даже до тридцати шести и восьми нагрелся, хотя и не так явно, а вот все, что выше тридцати семи отличу безошибочно. Вот такая вот особенность.