Книга Долг человечества. Том 4, страница 37 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

Набрав в легкие воздуха, я повернулся, прицелился, вознеся копье над своей головой, будто держал секиру, и что было сил рубанул сверху вниз!

Вскрик девушки потух и смолк, она вновь отрубилась. Ногу я отсек на несколько сантиметров выше травмы, на три пальца не доходя до коленной чашечки. Борис среагировал мгновенно — прислонил чистые ткани в несколько слоев к ране и тотчас принялся использовать свою заживляющую магию, прямо так, поверх марли.

— Что… Что вы наделали… — Наконец, или дипломатия Розы, или совершенное мною действие, вынудили Иру отложить оружие. Она осела на землю безвольным кулем и разрыдалась пуще прежнего.

— Борис, нам придется ее нести. Сейчас. Обоим, причем так, чтобы ее правая нога была выше сердца. — Проговорил я, уже начав вязать тканевые носилки еще из двух мантий.

— Перекладывайте ее, поднимайте, а я подвяжу культю так, чтобы она была наверху. — С готовностью вызвалась помочь Катя.

— Хорошо. Взяли! — Рявкнул я, и мы переложили раненную на только что связанные две мантии в одну. Неудобно, но по другому никак, и времени на что-то более основательное у меня нет.

Поднявшись во весь рост, я удерживал руки позади, и был в нашей связке ведущим, а Борис ведомым. Между нами на тканевой подложке бессильно лежала девушка. Не теряя больше ни минуты, мы выдвинулись обратно.

Выглядит так, будто мы спасаем кого-то просто потому что якобы должны спасать. При прочих равных, наши действия выглядят нелогично, и так оно и было. Что произойдет с нашим лагерем, здесь и сейчас, реши мы избавить ее от страданий иначе? Милосердно, быстро и безболезненно. Что случится с ее сестрой? Сможем ли мы отмыть свои черные души, выбрав легкий путь?

Лезли мне эти мысли в голову неспроста. Как скверна, хладнокровие и здравый смысл порождали во мне сочащиеся язвы, захватывая все больше и больше здоровых клеток. В Марке умирает человек, я осознавал это отчетливо, так же, как вижу солнце по утрам. Потому что, не будь я связанным обязательствами и обликом морали, я бы ее бросил.

И нет, это не из-за того, что она учудила в лагере. И не потому, что дразнила и выставляла трусом Егора, каковым он, в общем-то, и является, это не секрет. Парнишке над этим еще работать и работать, а авось и не выйдет из него никогда смельчака.

А просто потому, что так было бы рациональнее. Меньше ресурсов, меньше сил и проблем. Раз — и все. Ямы копать Борис умеет, он делал это слишком часто. Но то, что во мне еще живо, яростно сопротивлялось такому исходу. Что ж, я взгляну на свое отражение на воде иначе в тот день, когда я предпочту смерть союзника его спасению.

В этом весь я.

Из леса мы вышли довольно быстро, будто и не было у нас с Борей на двоих груза. Я-то помогал нам импульсом, но все равно взаимозависимость даже от длины шага и необходимость балансировать раненную нас замедляла. А тут, шли, не разбирая дороги, строго на запад.

Пару раз прерывались — не для того, чтобы перехватить уставшие руки, как ни странно усталости вообще не чувствовали, а для того, чтобы на несколько минут слегка ослабить жгут. Чтобы еще живые ткани у колена и выше не умерли, лишенные кислорода и питательных веществ.

Дальше нужно будет поднять ее наверх. Задачка та еще, но нет ничего невозможного.

Шли молча, в тишине, каждый в своих мыслях. Я пошагово, раз за разом, прокручивал в голове порядок действий, и только одно лишь это помогало мне двигаться вперед без остановок.