Книга Долг человечества. Том 4, страница 93 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

— Я не вправе обсуждать законотворчество нашего вождя. — Растянула она губы ниткой.

— Девятнадцать детей… — Я приложил ладонь к лицу и шумно выдохнул.

— Шеф, мы сами-то едва на ногах стоим, может… — Борис попытался вступить в переговоры, но я одернул его от необдуманных слов. Нельзя даровать переговорщикам ни повода задуматься о наших истинных намерениях.

— Слушайте сюда, парламентеры. Мой ответ таков: вызывайте вашего главного, встретимся на нейтральной территории и обсудим «предложение» — Выплюнул я последнее слово.

— Время и место? — Мгновенно ответила девушка, явно обрадовавшись, что с ее точки зрения переговоры прошли как минимум хорошо, если не сказать удачно.

Послезавтра у меня встреча с Бароном, и я бы хотел лучше понимать своих северных соседей до того, как отправлюсь в тщательно спланированную для меня ловушку. Так что, выбор не слишком велик, учитывая, что этим троим еще необходимо вернуться к себе.

— Завтра в полдень, место необходимо обсудить. Вы с севера, судя по тексту письма, но что именно вы приняли за «север»?. — Спросил я, не зная до конца, совпали ли наши с другими фракциями системы координат.

— Вот оттуда мы пришли. — Подняла она правую руку параллельно лицевой стороне горы. Совпало, значит. — В нашей парадигме север там.

— Принято, значит встретимся у южного склона холма на половине пути, вон у того. — Вскинул я руку по направлению туда же, куда указала Агнесса, на более точечно.

— Вас поняла. — Кивнула она, и спустя три секунды под ее ногами возник мелкий хорёк. Она загрузила еще одно, неизвестное мне письмо в крошечный кармашек из кожи и ткани на спине существа, и скомандовала ему бежать домой.

Спустя пять минут лагерь парламентеров был спешно собран, а они втроем засобирались отступать к себе. Дабы чего не вышло, мы долгое время молча наблюдали за сборами, пристально высматривая что-то, что могло бы броситься в глаза.

И все это время меня не покидала мысль — как человечество вообще это допустило? Куда делись все институты права, ценности жизни? Все это лишь пыль в глаза, ничего не стоящая без ресурсного изобилия и колоний. И каждая фракция адаптировалась по своему. Люди Барона стали узурпаторами и невольничьими, Коммунисты же предпочли эксплуатировать труд ради благосостояния.

А кто тогда я? На чем зиждется мое управление? На правилах, присущих руководству из погибшего мира, и я просто застрял во времени и не успел адаптироваться, или уже второе подтверждение ненормальности — ошибка выжившего и по прежнему девиация?

Ответов я не знал, и не был уверен, что узнаю хоть когда-нибудь.

От ощущения триумфа создания лифта не осталось и следа. Вид мой сейчас выражал больше злость и негодование, нежели празднование успеха, и учитывая, что накануне я неслабо так потерял пункты лояльности, это нужно исправить. Собраться, дать комментарии выжидающим людям рядом со мной.

— Стоит ли мне пояснять, что произошедшее не подлежит широкому обсуждению в лагере? — Обернулся я к озлобленному Борису, не менее нервному Микаэлю и Владимиру, и стушевавшемуся Егору.

— Это скатины, начальник, нэ коммунисты! Настоящие красные никагда не прадавал свой люди! У мэня дедушка слюжил в Красный Армия, там другие правила биль! — Сильно нервничал Микаэль, даже покраснел, сжав кулаки.