Книга Долг человечества. Том 6, страница 32 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

Электромаг разжал почерневшие, дымящиеся пальцы и рухнул на бок, судорожно хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Черт, а я и не подумал, что его собственная сила могла бы быть для него опасной, а он молчал. Ну да ладно, опять же, Муромец крепкий, переживет.

Боря тут как тут — подхватил подмышки Муромца и оттащил его к краю леса, под одно из множества деревьев, усадив так, чтобы он мог наблюдать результаты своих трудов. Пожалуй, сейчас можно смело сказать, что эта гора — самое опасное место на всем полигоне. Осталось довершить начатое. Поднести спичку.

Повернувшись к Эмилю, мы пересеклись взглядами. Лучник уже все понял, мне даже не пришлось проговаривать вслух. Разожгли костер, по-быстрому, да и зябко стало. На зарево ядерного гриба лучше смотреть уютно укутавшись пледом. Есть у кого-нибудь маршмеллоу? Ну и ладно.

Стрелу для лучника мы заготовили. Использовав смолу, густую и липкую, мы промазали наконечник, чтобы горел подольше. И, наконец, я решил уточнить для него план действий.

— Сможешь закинуть ее в одну из тех прорех наверху? — Спросил я, указывая на темнеющие высоко в базальте прорехи. Дистанция, конечно, приличная, да и стрелять придется навесом, еще и снизу вверх, под неприятным углом.

— У меня ведь не одна попытка? — Эмиль криво усмехнулся, сверкнул дыркой на месте выбитого зуба. — Да попаду конечно, я и раньше, до всего этого, спортивной стрельбой занимался, а тут… ну, скажем, приобрел практику.

— В любом случае, имей ввиду, попыток достаточно, но из соображений безопасности ближе я бы подходить не стал, — хлопнул я его по спине, — так что попадать придется отсюда.

Лучник, не говоря больше ни слова, опустил в огонь промазанный смолой наконечник. Он тут же жадно вспыхнул, и стрелок поднял лук. Натянул тетиву до самого уха, так, что плечи оружия жалобно скрипнули. Замер на секунду, калькулируя поправки на ветер и восходящие потоки воздуха. Всматривался вдаль, рассматривая утреннее постепенно рассасывающееся марево.

Щелчок! Тетива хлестко отдала импульс, и прозвучало в утренней тишине это громче выстрела. Пылающая точка сорвалась с места, прочертила в мутном, молочного цвета воздухе параболу. Не отрывая глаз за этим выстрелом, за полетом стрелы, следила вся моя фракция. Огонек стремительно уменьшался, поднимаясь к каменным сводам нашей бывшей базы и, наконец, юркнул в один из широких проломов почти у самой вершины.

Что-то пошло не так. Ничего не происходит, ни вспышки, ни грохота, ни разрушений. В тусклом утреннем тумане вообще ничего не изменилось. Лица у начавших переглядываться людей были непонимающими, даже взволнованными, порой вопрошающими. Все насмарку?

— Эмиль, шмальни-ка еще раз. — Послышалось из толпы, но я, признаться, не разобрал источника.

Лучник уже намеревался наклониться промазывать следующую стрелу, как кое-что началось.

Мне на миг представились гигантские легкие, такие огромные, что трудно их себе вообразить. И сейчас они наполнились воздухом, сделав глубокий вдох. Это был не я, и описанное мной не было метафорой, воздух вокруг нас буквально дернулся, как порыв ветра, к основанию скалы. Почему-то заложило уши, хотя ничего не было слышно.

А следом, этот кто-то, очень большой, что начал дышать, решил выдохнуть. И в этот миг, из всех неровностей, щелей, рукотворных и не очень дыр, одновременно ударили тугие, ревущие струи ослепительно-синего пламени. Водород вспыхнул мгновенно, а перенасыщенная газами среда превратила сей процесс в форменный термобарический ад.