Книга Долг человечества. Том 7, страница 16 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

Мой оригинал, находившийся за много километров отсюда, сейчас тоже шел — я это знал отчетливее, чем-то, что и я сейчас шел по этой трясине. Идея была до боли проста, и столь же значительна. Проверить гипотезу Егора. Нет, не так. Свою собственную гипотезу, которая обрела плоть благодаря навыку нашего юного прорицателя. Потому, узнав эти сведения из первых рук, я отдал приказ самому себе отправиться сюда и все разнюхать.

Черт, не хочу нюхать. Тут смердело. Фантом сам по себе не чувствовал холода, или запаха, но мог их воспринимать и передавать в восприятие оригиналу, а значит и мне. Так я и шел по болоту, скорость моя упала до жалкого километра в час, и я надеялся добраться до какого-то логического завершения похода хотя бы к ночи, иначе я сам свалюсь от усталости.

Чем глубже я продвигался на юг, в непролазные топи, тем чаще мне встречались трупы. Старые, но не разложившиеся, а законсервированные. Из-за того, что тела фактически превратились в воск, опознать человеческие останки было непросто, тем не менее, мне это удавалось. То лоскут одежды попадется, чудом не ставший торфом, то кость, выглядывающая из месива. И трупов было много. Здесь, когда-то, вероятно случилось побоище, возможно в прошлых итерациях испытаний человечества.

Кто они были? Откуда пришли? Почему умерли именно здесь, в этой забытой богами трясине? Вопросы без ответов, но место само по себе до чертиков пугающее. Причем, нарочито так, броско, как в плохом хоррор фильме. Я перешагнул через очередной холмик — мне сейчас показалось, или под ногой что-то хрустнуло?

Деревья, торчащие из болота, если их вообще можно было назвать деревьями, навевали тоску и мрак. Кривые, толстые, с ветвями, похожими на скрюченные пальцы чудовища. Ни листьев, ни почек, только черный скользкий налет и мертвая древесина, растущая из не менее мертвой земли.

Я не был уверен, иду ли я все еще по нашему стартовому кластеру, или уже перешагнул то место, где раньше был барьер. Никаких свидетельств этому не было, ровно как и разведки этой местности мы не проводили. Тем не менее, я старался запомнить как можно больше ориентиров. Нетрудно догадаться, что в этой непролазной заднице сделать это было непросто.

А потом я увидел висельников. Они висели на этих самых деревьях. Много, может быть десятки, или даже сотни. Я честно пытался считать — сбился на третьем десятке. На толстых веревках болтались раскачивающейся от каждого дуновения смердящего воздуха мертвецы, чьи головы держались на честном слове и остатках сухожилий и костей. И все это скрипело. Веревки, кости, ветки. Бр-р.

Моя идея в том, что тут было побоище, стала менее явной. Скорее уж суд Линча, массовая казнь. Или сами повесились? Целыми семьями, вон там, на толстом суку, сразу трое висят. Мужчина, женщина, ребенок. Совсем малыш, лет пяти-семи. Сам бы не дотянулся до петли, больно уж высоко. Значит помогли. Скоты. Я отвел взгляд, не в силах смотреть, ведь что мне еще делать, кроме как в очередной раз осознать дикую и первобытную природу зверя под названием человек?

Над головой кружили птицы. Вот так да, это были не Кориту, маленькие цветастые юркие птички, а почти вороны. Черные, шумные, галдящие и с нехорошим блеском в глазах. Сидели на ветках, как важные статуэтки, чистили перья. Но вглядевшись, я понял, что на воронов они только похожи. Или это мой мозг пририсовывает нужные декорации к тому, что я вижу. Тем не менее, птицы реальны, а орнитологией я никогда не интересовался. Раздолье им тут, этим падальщикам, видать потому их тут так много.