Книга Долг человечества. Том 7, страница 82 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

Не-е-ет, это не мел и не пепел. Это костяная крошка. Плато было буквально усеяно костями. Тысячи, а возможно и десятки тысяч мертвецов лежали здесь. Это сколько же длится наше испытание⁈ Сколько в стазисе провели конкретно мы? Или… может ли быть так, что тут покоятся и другие расы, инициированные до нас? Таковые есть вообще? Наверное, раз существует межгалактическое сообщество.

Тьфу! Меня пробрало, передернуло. Время не пощадило форму костей, лишило их веса и фактуры. Высушенные, разломанные позвонки, расколотые черепа, едва узнаваемые по осколкам. Но одно могу сказать точно, лежали здесь не только люди. Я замечал и массивные, сегментированные панцири, как у инсектоидов, толстые берцовые кости греллинов, да много кого, иных и не опознаешь, только сказать можно, что не человеческие.

Варя захлопнула рот обеими ладонями, гася вскрик.

Я промолчал, рассматривая масштаб катастрофы. Что же это за место? Что за смертоносное чудовище здесь живет, и главное, где оно? Не выйдет же так, что оно точно так же, как теневая химера-убийца, служащая Егору питомцем, может становиться невидимкой? Тогда беда, с невидимыми врагами я драться не умел.

Сверху, со стороны окутанной мглой вершины, бесшумно спикировала Ренгу. Она была довольно спокойной, еду не клянчила, на вопрос о том, что видно, рассказала:

— Туда, полдня пути, ла-а-а-агерь людей. — Вскинула она кожистое крыло на северо-запад, глубже в пустыни, в территорию открывшегося снова северного полигона.

— Много? — Уточнил я.

— Де-евять. — Гаркнула птица.

— Маленькая группка новоприбывших… — Хмыкнул я. — Ладно, не до них пока, отправим туда разведку как вернемся.

— Может, все-таки напишешь Катьке письмо об этом?

— Не стоит, правда, не до того сейчас. — Сказав это, я почувствовал тяжелый удар у себя за грудиной. Сердце сжалось, как пружина, а отпускать не хотело. А потом как бахнуло! Голова закружилась, резко проголодавшийся до кислорода мозг жадно его впитал, меня качнуло в сторону, да так, что чародейке пришлось меня ловить. Опять сердце подводит… пару мгновений я посетовал на ранний инфаркт, а потом вспомнил. Ощущение опасности.

— Эй, ало, ты как? — Варя склонилась над припавшим на три конечности к земле мной. — Ой… ты слышишь?

Мне удалось взять под контроль управление кожаным мешком под названием Марк, и я вслушался в то, что оповестила для меня Варя.

Откуда-то из тумана, сверху, полилась мелодия. Чистый, невероятно глубокий женский голос выводил полный трагизма мотив, лишенный слов, но все же наполненный такой пронзительной, щемящей тоской, что у меня мгновенно перехватило дыхание пуще прежнего.

Причем звучание это не лилось из конкретного объекта, он как будто у меня прямо в голове рождался. Направление я мог лишь почувствовать, но ушные раковины и барабанные перепонки не улавливали колебаний. Звук резонировал прямо внутри. И цеплял что-то запрятанное глубоко, в подсознании.

В памяти пронеслись строки дневника. «Как песня, под которую я танцевал с женой на нашей свадьбе». Потому что мне тоже так показалось. Очень походило на ту мелодию, под которую мы с Ульяной кружили в белом танце.

Эта сучья песня… она была идеальной. Как вкус горячего хлеба, который ты несешь домой, и грызешь хрустящую краюху по пути. Как девчонка, которая тебе нравилась в старших классах, сама позвала тебя на дискотеку. Как когда батя жмет тебе руку и говорит «совсем вырос, мужик, теперь тебе и карты в руки». Как мать баюкает младенца.