Книга Сбой реальности. Книга 7, страница 76 – Михаил Юрьевич Попов

Если я правильно понимаю, первый айди — это мой самый первый игровой персонаж-ассасин. Но я ведь уже получил слияние с ним после дефрагментации меня после смерти от рук Леры! То ядро уже было задействовано. Есть еще одно? Хренота какая-то, это просто чушь, полнейшее собачье дерьмо, и я не понимаю!

Нет… Айди первый — это я сам. Второй — это мой ассасин. Третий — это мой архонт. Четвертый — после возвращения из Лимба, и пятый, последний — результат слияния первого и второго.

Вы хотите сказать, что я ПОЛНОСТЬЮ лишусь всего, что успел за все это время заполучить? Я перейду на второй этап тестирования совершенно к этому неподготовленным? Не-е-е-ет, не может этого быть.

Связанная душа еще на месте, но ни одна из ее способностей, кроме той, самой первой, с пассивной частью, неактивна… Ведь именно благодаря ей я заполучил способность прыгать между мирами и управлять системой в собственных интересах, как если бы я сам стал частью этой системы.

Или все так и задумано? Не знаю.

Тяжелые думы выбили из меня все силы. Светопредставление в Храме Стихий закончилось, и на центральном постаменте сформировался из всех существующих кристаллов стихий один, радужного цвета. Но несло от него чем-то недобрым, первобытным, как будто омерзительный сквозняк пробирал до костей, и укрыться от него было негде. Это не светлая сила единения стихий и природы, а что-то холодное и мрачное.

Я протянул свою дрожащую от нетерпения и, признаться, ужаса, руку к этому кристаллу. Коснулся его переливающихся граней, ощутив в глубине сформированного предмета какое-то темное, всепоглощающее марево, втягивающего в себя окружающий свет.

И кристалл распался. Нет, не на первородные осколки, какими они были ранее, а просто в пыль, мерцающей и переливающейся взвесью застывшей в воздухе небольшой комнатушки с постаментами. Всё. Всё то, чем я занимался, кануло в лету.

— Лять! — Что было сил я ударил этот постамент, больно ушиб руку, и ничего с бездушной каменюкой, опустевшей после того, как я прикоснулся к сформированной единой силе, не произошло. Вернись ко мне хотя бы толика моих сил, камень ударом я бы раскрошил, я был способен на это.

Я теперь даже не понимаю, как выйти отсюда! Выход наружу заблокирован каменной плитой, что я заблаговременно поставил вместо двери, дабы скрыть происходящее внутри от мира, а то Ауралис из-за прошедших событий превратился в проходной двор. Мне банально сил не хватает сдвинуть каменюку, перегородившую выход!

Твою ж мать! А как я теперь с друзьями свяжусь? Они ведь в лучшем случае в игру начнут входить завтра утром, что там с Мэй на острове, или с Анной посреди города учинившей беспредел? Они как?

А если я приму сейчас соглашение на переход ко второму этапу, что произойдет? Меня перенесет отсюда куда-то, быть может, вернут часть моих способностей, как это было указано в системном сообщении?

Я сел думать, но в силу отсутствия каких-то фактов, хотя бы чего-то, что могло бы мне намекнуть на исход того или иного решения, все это было простым пустопорожним переливанием воздуха. Вот же скотина, Хаулл. Он же должен был знать, что так произойдет? Если я его фаворит, мог бы он не допустить чего-то подобного?

Не могу сказать, сколько именно я просидел в четырех, нет, вру, в шести стенах, это гексагональная постройка, но все, что мне оставалось — изнывать от незнания и лезть на стену. Я пробовал выбраться, но мое тело стало слишком слабым, ни одна способность не работала, единственное что, как бы больно я сам себе не делал, полоска моего здоровья не сдвигалась ни на йоту, будто гвоздями приколочена. Связывал я это только с тем, что девяносто пять процентов всего получаемого мной урона нивелируется, а вот только боль никуда не девается.