Книга Мастер Рун. Книга 2, страница 107 – Артем Сластин, ПолуЁж

— Я понял, понял. — Закивал тот, усердно тряся головой. — Два дня и вещи все твои на месте я ничего не брал.

— Помощь звать даже не пробуй.

Обошел его, спустился в подвал, хлопнув дверью. Руки дрожали от злости. Старый паразит почуял деньги и решил поиметь с меня побольше. Хорошо еще, что я действительно собирался уезжать. А то жить под боком такого соседа — себе дороже.

Я сел на койку, глубоко дыша, пытаясь успокоиться. Камень Бурь на груди слегка потеплел, словно отзываясь на мои эмоции. Нет, срываться на старика не стоило. Просто переживу эти два дня, соберу вещи и свалю отсюда.

Нужно работать. Это успокаивало лучше всего. Я достал оставшиеся лазуритовые заготовки, заодно проверил не пропало ли чего, но Гром внутрь явно не заходил. Придётся рюкзак с собой таскать, что тоже не самое приятное дело., а затем откидывая в стороны мирские принялся за дело и не заметил, как наступил вечер, а передо мной лежали еще пять готовых камней, только и ждущих, когда я начерчу там руны. Я сдул каменную пыль, осмотрел результат. Почти идеально. Еще чуть-чуть подправить с одной стороны… И этого хватило.

Навык повышен: Работа с камнем 9.

— Сейчас бы плюнуть на всё и до утра доделать. — сказал я себе, пряча обработанные камни в коробку и запихивая всё обратно в рюкзак и всё же оставляя его под кроватью. — Очень нужно что-то вдохновляющее на подвиги. А приходится идти к Дрозду.

Лавка Кироса встретила меня привычным запахом пыли, старого дерева и чего-то металлического. Вечерние тени сгустились в углах, превращая завалы хлама в бесформенные нагромождения. Единственный источник света, масляная лампа на столе, отбрасывала дрожащие блики на стены, заставляя казаться, что весь этот антикварный бардак шевелится и живёт своей жизнью.

Дрозд сидел за своим рабочим столом, услышав скрип двери, он поднял голову, и его птичье лицо исказилось в подобии улыбки.

— А, Корвин Андерс, — протянул он, откладывая перо. — Пунктуален, как всегда. Хорошее качество. Редкое.

— Обещал прийти вечером, вот и пришёл, — буркнул я. — Где моя доля?

Кирос хмыкнул и поднялся, его сутулая фигура отбросила длинную тень на стену. Он прошаркал к дальнему углу лавки, где на верстаке лежали куски чего-то тёмного и блестящего. Шкура Этерофага. Даже в полумраке она выглядела жутковато — костяные пластины, сросшиеся с кожей, создавали неровную поверхность, отливающую тусклым перламутром.

Торговец взял небольшой свёрток, завёрнутый в промасленную ткань, и протянул мне.

— Держи. Твой трофей.

Я развернул ткань и уставился на содержимое. Полоска шкуры, не больше пяти сантиметров в ширину и двадцати в длину. Жалкий кусочек, едва ли достойный называться трофеем.

— Это всё? — не удержался я от вопроса, поворачивая полоску в руках.

Кирос пожал плечами, и в его глазах мелькнула насмешка.

— А ты что ожидал? Целую шкуру? Парень, ты убил зверя, но туша принадлежит мне. Я купил её, помнишь? Ты попросил кусок на память, так вот он. Небольшой, но достаточный, чтобы помнить, как чуть не сдох в пасти чудовища.

Я кивнул, сворачивая полоску обратно.

— Спасибо. Хоть что-то.

Кирос вернулся к столу и уселся, сложив руки на животе. Его взгляд стал оценивающим, словно он прикидывал, стоит ли говорить дальше или лучше промолчать.