Книга Мастер Рун. Книга 4, страница 27 – Артем Сластин, ПолуЁж

Пожалуй, обвяжу руну Барьера не с двух сторон, она слишком сильна, а с четырёх. А значит придётся поджаться и уменьшить размеры рун на пластине. И как хорошо, что мне не довелось использовать Щит в бою, это был бы позор, а возможно и нечто хуже.

Я взял новую пластину и начал всё делать заново, добавляя связующие руны со всех сторон, словно запаковывая главную сильную руну. Такое я видел и на повозках и дирижабле, и это видимо работало. А у меня работать будет еще лучше. Кроме того, после осознания как правильно работать с сильными рунами в связках, я, кажется, знаю, как сделать ещё несколько связок из трех и четырёх рун. Так, мысли вон, работаем с щитом, главное потом не забыть их записать.

В итоге, я, естественно, отвлёкся, записывая мысли и выстраивая несколько новых интересных связок. И только потом вернулся к щиту.

После, аккуратно заполнил этером, чувствуя, что вот-вот навык Контроля улучшится, и это сделает зарядку артефактов еще проще.

Я откинулся на спинку табурета, глядя в потолок. Собираясь с мыслями и смыслами, чтобы запустить заготовку, ведь это первый артефакт, после изменения ремесла, он должен показать разницу подходов и правильность, верность моего решения. Дверь в мастерскую скрипнула, и я едва не свалился с табурета, резко обернувшись.

На пороге стоял Серг, в руках у него была пара мисок с тушёнкой, пахнущей так, будто её сварили из подошв старых сапог и разбавили пылью.

— Ты там живой? — спросил он, протягивая мне одну из мисок. — Пропустил ужин. Леви спрашивал, где ты.

— Живой, — я взял миску, благодарный за отвлечение и за еду, почему-то есть не хотелось совершенно. — Более-менее.

Серг прислонился к косяку, зачерпнул ложкой из своей миски и скривился.

— Эта дрянь становится только хуже. Клянусь, завтра они начнут кормить нас самими костями скелетов, и разница будет не велика. Мы сидим тут всего несколько недель, а запасов у нас на пару лет, и всё равно жрём эту гадость, пока нормальные продукты портятся

Я хмыкнул, проглотив первую ложку. Он не врал. Старая местная тушёнка была отвратительной, но я заставлял жевать и глотать, не задумываясь.

— Видел, как ты говорил с Алексом, — сказал Серг после паузы. Его тон был осторожным, будто он ступал по тонкому льду. — Не очень получилось, да?

Я покачал головой, не поднимая глаз от миски.

— Он меня послал. В вежливой форме, но послал. Вежливо, но уверенно, как будто я был назойливой мухой, которую он хотел прихлопнуть.

— Да уж, — Серг вздохнул, и в его голосе прозвучало нечто похожее на печаль. — Он совсем того. Видел, как он, ну, в бою? Он как… не знаю, как зверь. Эффективно, конечно, но жутковато. Не знаю, что это с ним.

— Он становится кем-то другим, — сказал я тихо. — И я не знаю, как его остановить. Или могу ли вообще. Я почти ничего от него не узнаю. Словно передо мной стоит незнакомец в теле моего друга.

Серг молчал, глядя на меня. Потом пожал плечами, этот жест был красноречивее любых слов. «Я тоже не знаю», — читалось в нём.

— Может, и нельзя. Может, ему нужно самому дойти до дна, понять, что творит с собой. А может… — он не закончил, но я понял. Он не произнёс вслух, что может, уже слишком поздно. Это висело в воздухе, тяжёлое и давящее, как потолок перед обвалом.

Мы доели в молчании, прерываемом лишь скрипом ложек о миски. Серг собрал грязные миски, кивнул и направился к выходу. У двери он обернулся.