Книга Первый пользователь. Книга 11, страница 92 – Артем Сластин

Она хмыкнула, скептически осматривая его и валящиеся неподалеку руки и повелительно махнула рукой, растворяя в воздухе кровавые путы, удерживающие длинноухого.

Рядом с ней возник портал и она, на секунду замерев, прислушалась к голосам в голове.

— Мне пора. — Произнесла она. — Считай, что тебе повезло. Потерянные руки — наказание за дерзость.

Лейара Рал’энви, повинуясь приказу демонов в голове, шагнула в портал, оставляя ошеломлённого эльфа стоять в одиночестве.

Он, как только эльфийка исчезла, осмотрелся, нашел взглядом свои конечности, подошел к ним и рухнув на колени, зубами оторвал рукав, открывая доступ к браслету на руке. Исхитрился нажать на аварийную кнопку вызова и замер, усевшись в позе лотоса.

Эвакуационный дрон с комического корабля должен прилететь в течение нескольких минут, а пока есть время подумать над произошедшим.

Чистая, обладающая древними техниками, на занюханой планетёнке, в которой он выполнял простое задание по разжиганию мировой войны. Здесь явно что-то было не так и Совету стоит узнать о произошедшем. Если всё санкционированно ими, то он понесёт заслуженное наказание за то, что полез не в своё дело, но если его подозрения верны и она часть забытой ветви, то его явно ждёт награда.

* * *

Мозги Т’ары плавились. Причём временами, в буквальном смысле.

Прыжок в разлом, вблизи обладающего мощной гравитацией объекта не зря был строго запрещён. В крайнем случае допускался уход на большое расстояние от ближайших планет, спутников или космических станций с мощной установкой искусственной гравитации, но даже тогда, при прыжке возникала сильная нагрузка на стабилизирующее поле с преждевременным износом оборудования, поэтому те, кто экономил средства — предпочитали сначала выйти за пределы системы.

Но у штурмана и одновременно разведчицы — не было выбора. Захваченная витроглотами станция, следуя заложенным алгоритмам не могла отпустить ни одного обитателя и пришлось совершить немыслимое, отчего она теперь и страдала, не способная прервать прыжок досрочно.

Корабль постоянно содрогался. Пространство вокруг сжималось, будто пытаясь раздавить кабину пилота, внутри которой Т’ара боролась с собственным сознанием. Стены звездолёта плавились и текли вниз, превращаясь в квазижидкую субстанцию, вязко ползущую к ней и смотрящую при этом тысячами голодных глаз.

И словно этого было мало, она видела себя за одновременно за штурвалом, у стены, поглощаемой текущими стенами, и где-то снаружи, в открытом космосе. Её бесчисленные копии ходили по звездолёту, прыгали, лежали, катались по полу, бормотали и корчили рожи. Все эти образы сливались в единую шизофреническую панораму.

Здесь не существовало времени. Или оно было, но текло вспять, кругами, витками. Т’ара попыталась открыть хронометр — и он показал «третий день до активации прыжка», затем «две недели после выхода» и наконец — «ноль». Цифры плыли и пульсировали, как живые, будто издевались и менялись, перетекая в неизвестные символы, показывающие что угодно, кроме времени.

Каждый удар сердца отзывался у неё адской болью, резонируя с волнами изменений. Они накатывали без предупреждения. Сначала свет: яркие вспышки, пронизывающие даже через закрытые веки, выжигающие мозг изнутри. Затем звук, но не обычный, а другой, внутренний: скрип трущихся друг о друга собственных костей, гул крови, и бормотание в висках чужих голосов.