Книга Сабатон. Системный приручитель 1, страница 103 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

Может, им Система интеллекта отсыпала? Иначе я не знаю, почему она не напала.

Только вот — что там по остальным тварям?

— Волк! — крикнула сзади Юля. — Волк убегает!

Глазами я нашел его быстро.

Вожак — чёрный, самый крупный в стае — прихрамывая бежал в лес. Один. Всё, остальных волчар убили? Судя по направлению, выйти на ребят он не мог. Да и, надеюсь, после того, как огрёб, в любом случае не пребывает в боевом настроении.

Ничего, мы тебя ещё выследим. Нам нужна альфа-телепатия.

К слову, плевун был ещё жив — и медленно полз в нашу сторону. Мэй по нему больше не стреляла, да и смысла в этом реально было бы немного. Убить не убьёт, только патроны потратит. Ублюдок уже итак ослаблен — дальше некуда.

Последнего крюкача, значит, добила медведица?

К сожалению — нет.

Когда он появился из кислотного тумана на спине мамаши, я рванул назад, к Юле. Надо прикрыть её и перезарядить обрез — чем я и занялся в первую очередь.

Медведица рявкнула — и резко перекатилась, будто дрессированная. Так и представляю эту громадину на арене цирка, на огромном моноколесе…

Мутант ловко спрыгнул, приземлился в стороне от нас. Когда медведица к нему развернулась — шустро взял разгон, помогая себе руками, и прыгнул.

По красивой дуге он взлетел вверх — и был пойман здоровенной пастью, проскочив в неё вперёд головой. Щёлк — и вниз в брызгах чёрной жижи упали ноги вместе с тазом и левая рука. Только…

Медведица дёрнулась, замотала головой и попыталась выплюнуть остатки крюкача. Чёрта с два — на траву полилась только красная кровь — её, а не зомбячья.

Он жив? И рвёт ей сейчас горло изнутри?

Ладно, вопрос на миллион: мне в это теперь вмешиваться нужно?

Сзади в меня вцепилась Юля.

— Дядь Никит, ты поможешь ей?

Я неосознанно дёрнул плечом.

Просто…

До чего это, всё, мать его, наивно! Сейчас я спасу медведицу, она нас признает за своих и на спине увезёт к хозяину леса. А у него есть нож и арбалет, и он призовёт с небес шикарную двойную радугу — а мы по ней свалим в прекрасную страну, где живут кошкодевочки-нимфоманки и единороги с огроменными… Кхм, да.

Сколько бы дерьма не случилось, я всегда буду верить в людей. Я видел истинный героизм, видел самопожертвование. Видел людей, которые совершают подвиги и умирают ради своих идеалов.

Но я не верю в сказки — и в нашу дружбу с гигантской бронированной машиной для убийств тоже не верю. Тем более…

— Нет, Юль.

Тем более — хрен я чем помогу. Обезумевшая от боли медведица металась из стороны в сторону, пытаясь выплюнуть вцепившегося в неё изнутри крюкача. И — ни черта у неё не выходило.

Работали могучие челюсти, летели ошмётки мутантской плоти и чёрная и алая кровь в перемешку.

А вот подойти к этой горе обезумевшей плоти было бы безумием — она просто раздавит меня любым случайным движением и даже не поймёт этого.

Сказка закончилась. Жизнь напомнила, что если расслабишься — умрёшь. Но, врать не буду — от вида умирающей страшной смертью медведицы по спине побежали мурашки, а в животе заворочался мерзкий ледяной комок.

Юля сзади всхлипнула и прижалась к моей спине, намертво вцепившись руками в худи.

— А как же… медвежонок?

— Это жизнь, Юль.

Метания медведицы зацепили упорно ползущего к ней плевуна. Он успел окатить тоненькой струёй кислоты бок гигантки — а через миг на его голову наступила огромная лапа. Прочный череп даже такой массой не раздавило, но огромные когти пробили в нём дыры, и мутант сдох.