Книга Сабатон. Системный приручитель 3, страница 22 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

Лена слабо улыбнулась:

— Договорились.

Через пару минут Лена позвала меня, и я снова подставил ей плечо.

— Может, помоешься всё-таки, раз полегчало? Ты вся липкая, хоть освежишься немного. Баня сейчас не горячая, воды на тебя хватит. А мы посторожим.

— Я… — начала она, но прервалась. После небольшой паузы продолжила. — Да, хорошо.

— Тогда подожди на крыльце, я полотенце тебе найду и в бане свечу зажгу.

— Я с тобой в дом, сразу одежду возьму переодеться. У меня опухоль спала, мне ведь уже можно шорты?

— Да, с юбкой я просто перестраховывался. Заодно возьми из аптечки хлоргексидин, ногу обработаешь. Вода в бане всё-таки не особо чистая.

— Хорошо.

Илья, пока Лена искала вещи, заварил себе чаю. Носом он не клевал просто чудом, но взгляд у него был не осмысленный, как у сонного зомби.

Заметив, что я смотрю на него, парень пискнул:

— Норм. Ещё полчасика выдержу.

— Я Бурана с тобой посажу, чтобы не упустил ничего. Если тварь увидишь, сразу ори, первая задача постового — шум поднять.

— А ты?

— Да я рядом буду, у бани. На всякий случай к Лене поближе, как бы ей хуже не стало.

— Я сейчас чайку бахну покрепче и тоже человеком буду. Всё нормально.

Лена вздохнула:

— Илья, Никит, вы простите, что столько проблем из-за меня…

— Говорю — норм всё, — пискнул Илья и с хлюпаньем потянул горячий чай из кружки.

— Хватит, всё нормально, — добавил я. — Ты одна из нас, а мы как мушкетёры. Один за всех и все за одного.

— Спасибо.

Минут пять я сидел спиной к бревенчатой стене бани, прислушиваясь к плеску воды и внимательно вглядываясь в темноту. В руках вертел обрез, скользя пальцами по дереву и холодному металлу.

— Ни… Никит… — послышался сквозь стену слабый испуганный голос. Тихо-тихо, я едва расслышал его. — Никита…

Когда мы возвращались в баню, Лена уже держалась на ногах не очень хорошо. Точнее, ещё хуже, чем до этого. Внутрь через низкую дверь я её аккуратно занёс на руках, усадил на полок. Чистую одежду повесил на вешалку у входа, напротив печки, и сказал:

— Грязное просто в угол брось, один фиг стирать. Девчонкам я запретил, но ты можешь взять мыло. Боюсь, без него ты эту едкую фигню не отмоешь толком.

— У меня от мыла волосы слипнутся.

— Ладно, — я вздохнул. — Волосы шампунем помой, тогда. И, вообще — давай-ка помогу.

Я поставил рядом с Леной на полог большой эмалированный таз, навёл в нём воду, под конец уточнив:

— Нормально? Или горячее?

— Давай ещё ковшик горячей, — ответила она, проверив рукой температуру.

— Ага. Вот мочалка, мыло, шампунь, — всё названное я поставил к ней поближе, чтобы было на расстоянии вытянутой руки. — Печка остыла, но если плеснуть на каменку, немного пара будет. Тут сама смотри, чтобы плохо не стало. Как закончишь, зови. Унесу тебя сразу в постель.

Грязный матрас без простыни я, кстати, просто перевернул. Вот укрываться Лене, пока мы стирку не устроим, придётся чем попало — как и остальным ребятам, впрочем.

— Хорошо.

— Станет плохо — тоже зови, ничего не бойся.

И, блин, я как в воду глядел.

Лена сидела на полке, завалившись на бок, левым локтём в таз, на опущенную безвольно голову свалились мокрые светлые волосы. Правой рукой она неловко прикрывала грудь и тяжело, хрипло дышала. Наготу скрывали только мыльная пена и пляшущие тени от слабого и неровного огонька свечи.