Книга Сабатон. Системный приручитель 3, страница 76 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

Серёжа мрачно и как-то по-взрослому покосился на свою тётю, будто мастерил копьё для её убийства — и вернулся к своему занятию.

— Тогда не бросил — сейчас свалил. Прокачиваться ему ради нас надо, ага. Ещё бы сказал, что за сигаретами вышел.

Рита вдруг поняла, что достигла точки кипения.

Вроде и понимала, что Ксюша за агрессией всегда скрывала страх и неуверенность. Вроде и искренне любила младшую сестрёнку. Вроде…

Да сколько этих «вроде» вообще навыдумывать можно? Сколько угодно. Суть действий Риты от этого не поменялась: она отложила книгу, резко вскочила со стула и влепила Ксюше звонкую пощёчину.

Сестра замерла, уставившись на неё округлившимися глазами и прижав к горящей щеке ладонь. Сын коротко улыбнулся — и тут же уткнулся взглядом в стол, чтобы тётя ничего не заметила.

Рите… Ей тоже было страшно, страшно до дрожи. Но она не верила, что муж бросил их.

Рита боялась, что он в своём самоубийственном походе к терминалу Системы погиб. Что твари, в которых внезапно превратились люди и животные, порвали его на части, обглодали его кости. Что на этом их история и закончится. Две женщины и мальчик, заколоченный дом — и ни единого шанса на спасение.

Вчера ночью совсем рядом с их домом было слышно жуткий собачий лай, завывания. А если монстры добрались до него?

Рите было невыносимо думать о том, что она больше никогда не увидит мужа, не почувствует его запах, не услышит голос. Что он никогда больше не будет рассказывать свои дурацкие, до аутичного перегруженные лишними деталями истории…

Ещё скажешь ему: «Хватит воду лить, это уже невозможно!» А он: «Про мировой океан слышала? Я сделал»…

— Прекрати, — тихо сказала Рита сестре, почувствовав, как глаза сами собой наполняются слезами. Ну вот, а она ведь хотела быть сильной хотя бы для сына…

Рита прекрасно понимала, что Ксюша боится вовсе не того, что зять сбежал. Она тоже боится, что он умер — и гонит эти мысли так, как умеет. Только вот, легче от этого не было ни на йоту.

— Он вернётся, — отрезала Рита. Взгляд скользнул к притихшему сыну, а руки сами собой опустились на живот, округлившийся за последние месяцы. От мысли, что ребёнок родится в новом безумном мире, было страшно. Но Рита верила, что вместе они смогут его вырастить. Другого выхода у них просто не было. — Мы должны верить в него, Ксюш. Верить, не впадать в панику и просто ждать.

Сестра тоже заплакала — и бросилась к ней в объятия. Ну вот — с полминуты назад Ксюшу хотелось прибить, а теперь Рита гладит ей волосы и ласковым шёпотом утешает, пока футболка на груди пропитывается слезами.

Слов толком не находилось, и она просто повторяла:

— Он вернётся, я верю. Он придёт.

— Прости, Ксюш. Я тебя зря ударила…

— И ты прости. Я… Ты знаешь, меня несёт иногда.

Ксюша улыбнулась, вытерла слёзы и пошла к плите — вскипятить чайник. Пока газовый баллон не кончился, у них будет такая возможность. Потом, видимо, для готовки каждый раз придётся топить печь.

Они жили в доме на самой окраине Топольного — и системная стена просто отделила их короткую улочку от остальной деревни. Сначала были сообщение, будто бы отпечатавшееся в мозгах, и лютая боль. Потом появились зомби, в которых превратились их соседи.

И, что гораздо хуже — Ксюшин парень. От его смерти сестрёнка так и не отошла — и вряд ли скоро отойдёт.