Книга Яростные сердца, страница 115 – Алексей Пислегин

— Прекрати говорить незнакомые мне слова, — процедила Иштара. — Я проявляю к тебе уважение, чужак, и не говорю на родном языке.

Я хмыкнул:

— Действительно, уважила хоть в чём-то. Так и быть, словечки из своего языка больше вставлять не буду. Только Системный, только хардкор. В смысле…

Как переводится слово «хардкор», я знаю прекрасно. Как его в контексте разговора перевести на Системный, я не сообразил. Неловко закончил:

— Только серьёзно.

— Мы называем первый язык Божественным, а не Системным, — Иштара не унималась, злобно пыря на меня жёлтые глаза.

— Счастлив за вас. А я вообще в первый раз слышу, что это первый язык. Выходит, Системный был ещё до Системы?

— Да, пусть и называли его иначе, — Тин вновь перехватил в разговоре инициативу. — Что до твоего вопроса о Потомках предателей… Нужно понять одно: предательство альвов, что всегда служили богам, разозлило Пантеон сильнее всего. Светлейшая, как тогда говорили, в гневе выжгла половину столицы Альвиона. Убила тысячи детей, женщин, стариков. Да в целом — мирных разумных, что к Бунту вообще не имели никакого отношения. Сейчас, впрочем, уже не понять, так ли оно было на самом деле, или слухи запустили сами Бунтовщики.

Тин грустно усмехнулся, хлебнул из чашки.

— «Сейчас не понять» — это вообще универсальный ответ на многие вещи. О многом можно только предполагать. Мы в Лийя-Кин отказались от участия в Бунте. По крайней мере — большинство друидов Рощи. Орилеб принял это наше решение, тем более на тот момент Зверобог нас ещё не предал, а Уриун был не единственным его живым потомком. Но всё, что я знаю о Бунте, я слышал от других. Источники не всегда были достоверные, а я был ребенком. Верить можно не всему.

— Что Орилеб любит приврать, я уже заметил.

— О да. Что хуже, он умеет обманывать, говоря правду. В вопросах лжи Орилеб — великий мастер. Поэтому, дальше я буду говорить о том, как вижу былые события сам.

Из рассказа Тина я понял следующее: отец и ещё два генерала альвов вписались в Бунт, разочарованные богами. Их легионы ветеранов, закалённые в горниле недавней войны, стали главным ударным кулаком армии Бунтовщиков. И всё бы ничего, но Орилеба понесло, и он вышел за рамки праведной войны очень быстро.

Карательные рейды к тем, кто не поддержал Бунт? Сравнивание с землёй городов вместе с жителями? Осквернение колодцев трупами женщин и детей? Король сильфов начал творить то, что в нашем мире было обычной рутиной средневековых (да и, чего уж, и более поздних) войн, но для этого мира оказалось дикостью.

Если начало Бунта было настоящим блицкригом, где сильнейшие маги и воины смертных и молодые боги теснили Пантеон и его союзников, то уже через год ситуация изменилась. Сначала начались внутренние ссоры, разброд и шатание.

Главы объединённой армии тянули одеяло каждый на себя, Орилеба назвали Кровавым Королём, пошли первые сокрушительные поражения… А после альвы вернулись под крыло богов, став дважды предателями.

Слушая Тина, я постоянно думал об отце, и воображение ярко рисовало его в те времена, когда сильнейшие смертные бросили вызов Небесам.

Со здоровенным цельнометаллическим копьём я его уже видел. И с крыльями, да… Осталось только добавить доспехи — в моей голове они были вороными — и поставить его во главе закованных в сталь легионов.