Книга Четвёртая Ипостась, страница 20 – Алексей Пислегин

— Стой! – закричал Юлиан. – Или мои детки порвут эту шлюшку на части!

Две целых твари и вправду рванули к Анне, замерев в шаге от неё. Подобрались для рывка. Девушка, смертельно побледнев, уже даже не кричала, просто держала перед собой крошечный нож в дрожащей руке… и тихо молилась, вторя Мартину.

Третий усмехнулся:

— Ничего ты ей не сделаешь. Умрёт она – умрёт твой шанс на последнее жертвоприношение. Умрут твои тварюшки – и ритуал тоже провалится. Это ты загнан в угол, а не я.

Ранив одну из сколопендр, он уже поставил все планы Юлиана под угрозу. На пятую ночь фамильяры должны проникнуть в чрево подготовленной жертве в круге крови – чтобы к утру из чресел её родился демон. Какой – зависит от воли колдуна.

Юлиан затравленно оглянулся, зашипел:

— Уйди, Плеть, и я оставлю тебя в живых. Я… Я должен довести ритуал до конца.

Мартин покачал головой.

— Сдавайся сам, – сказал он спокойно. – Если расскажешь, где добыл знания о ритуале вселения – получишь право исповеди и лёгкую смерть. Ты ещё можешь повернуться к свету Триликого. Хотя бы – ради жизни вечной.

— Свет Триликого, – скривился колдун, и красивое лицо вмиг стало хищным, угрожающим. – Скажи – Трилживого, Триязыкого, Трипроклятого – и тогда я поверю! Вы все только и говорите, что о его мудрости, любви и справедливости. Только Лики его – карнавальные маски, за которыми ложь самовлюблённого сумасбродного царька. Не более – и так было, так есть и так будет!

Голос Юлиана срывался, глаза лихорадочно блестели.

— Можно сколько угодно прятаться за красивыми словами, но люди – жалкие грешные твари, а Церковь – гнилая язва на их душах! Высшая справедливость вашего божка – ложь. Есть только ложь и поломанные ею слабые человечки! Человечки, которых осудили за лучшее, что в них было! Растоптали, и...

Колдун совсем разошёлся. Кричал, брызжа слюной, пытался доказать что-то. Он и на Третьего-то уже не смотрел, спорил будто бы с невидимым собеседником. Мартин не дал закончить, не стал разбираться. Он – снова начал молитву:

— Триликий, дай благодать Твою мне...

Щёлкнул плетью – и колдун завопил, закрыв руками выбитые глаза. Мартин махнул булавой, с хрустом сбил в полёте прыгнувшую сколопендру. Отлетев, тварь впечаталась в стену. Вторая бросилась по полу – но удар плети был быстрее, начисто снеся её мерзкую голову.

Ещё три щелчка – и фамильяры были добиты. Дёргаясь в конвульсиях, лишь расплескали по комнате внутренности и душную гнилостную вонь. Крик Юлиана изменил тональность, растерял всю человечность. Теперь он напоминал многоголосый звериный вой – яростный и отчаянный.

Анна не выдержала, выронила нож и повалилась на пол без сознания. К лучшему: ей не стоит так близко видеть силу Четвёртого, не всякий человеческий разум может оклематься после неё.

От воя колдуна в жилах стыла кровь, а разум начинал метаться безумно и бестолково у любого… кроме Третьих. Мартин шагнул вперёд – а навстречу ему рванули грязно-бурые склизкие щупальца.

— …Ты – кров душе моей, оплот Ты мне и пристанище…

Ярко полыхнула белая вспышка – и щупальца лопнули, разбрызгав вокруг зловонную жижу: на пол, стены, потолок… Но не на Третьего.

Мартин снова шагнул, преодолевая сопротивление будто бы загустевшего воздуха.

— Уйди! – отчаянно взвыл колдун, породив эхо из сотен мерзких голосов, больше похожих на скрежет стали. – Уйди, Плеть! Я не остановлюсь! Я – верну мать!