Книга Фантом. Инженер системы 4, страница 8 – Артем Сластин, Игорь Ан

— Давайте перейдем в другую комнату. Тут жутко воняет, — предложил я, и направился к капитанской каюте.

Не подумал, что Петрович тут. Почему-то решил, что он в другой. Дверь сдвинулась, и Кан успел сунуть туда нос первым.

На кровати лежал Петрович и пялился в потолок. Взгляд у него был отсутствующий.

— Оба-на! — протянул гном. — А этот у вас что, летает?

Я размахнулся и врезал гному подзатыльник.

Не рассчитал сил, и Кан влетел в каюту, прокатился кубарем по полу и врезался в стену. Тут же вскочил, ощетинился, но хоть за пушкой не полез.

— Сказал же, осторожней в выражениях, — сдерживая гнев, произнес я.

— Экие вы тут все с тонкой духовной организацией.

— Я бы помолчал на твоем месте, художник.

— Ага, — крякнул Кан и, усевшись на пол, достал фляжку.

Это движение получилось у него настолько плавным и грациозным, что я был готов поклясться, что он тренировал эту связку годами — усаживаться на задницу и одновременно доставать фляжку.

Кан глотнул своей огненной жижи, снова крякнул и произнес:

— Теперь ясно откуда знаешь имя. Покажешь?

— Потом. Сейчас надо обсудить ситуацию.

— Ну, вот… — Кан поднялся, пошел в мою сторону, потирая место, куда я залепил подзатыльник. — Художника всяк может обидеть, — бормотал он.

Оля смотрела на него неодобрительно, похоже, она слышала, что говорил этот недомерок. Но несмотря на всю свою болтовню, Кан мне нравился всё больше и больше. Кажется, и мы ему тоже. Иначе, почему не выхватил пушку, когда я его запустил через всю комнату, как шар для боулинга? Почему простил Тахе угрозу? А она ведь явно применяла навык не в шутку, раз смогла причинить боль гному двадцать девятого уровня.

Остальные медленно втянулись в каюту.

Оля, Таха и Хусни уселись на кровать. Причем Таха сидела не рядом с матерью, а «через» Олю. Кажется, девочка не могла принять таких изменений или еще не знала, что ей с этим делать. Родная мать её не узнавала, да и вообще, слабо реагировала на происходящее. Правда до сегодняшнего дня Таха считала её мертвой, так что, наверное, это прогресс.

Петрович побурчал немного и успокоился. Странно, что он никак не отреагировал ни на гнома, ни на Хусни. Всё-таки новенькие в нашей компании. Отсюда я сделал вывод — Петрович ушел в глубокую депрессию. Лишение протезов не прошли даром. Но ничего, с ним я разберусь чуть позже. Уже скоро.

Дариан сел у стенки. Он успокоился и выглядел так, будто ему было стыдно за короткий срыв.

У соседней стены встал Кан. Он не садился, а просто прислонился спиной. Но выглядело так, будто он развалился в удобном кресле. Вот до чего доводит постоянная кочевая жизнь.

Я же встал с боку от двери. Отсюда мне было отлично видно всех.

Здесь же был Теке. Медоед медленно проковылял к Тахе, заставив Кана проводить его подозрительным взглядом. Гном с едва заметной улыбкой глянул на меня, будто хотел что-то сказать, но тут же помотал головой и промолчал.

— Отлично! Теперь военный совет. Все со всеми знакомы. Специально для Петровича поясняю. Мелкий — гном Кан. Женщина — Хусни, мать Тахи.

Петрович скосил безразличный взгляд на одного, затем на второго. Едва заметно кивнул.

— У нас есть несколько… вещей, — начал я свою речь, — которые требуют быстрого обсуждения. В нашем полку прибыло.

Я коротко пересказал всем откуда взялся Кан и Хусни. И если насчет того, как поступить с Каном у меня не было сомнений, то что делать с Хусни, я понятия не имел. Бросать мать Тахи здесь, да еще в таком состоянии, я не хотел. Как-то не по-человечески. В том числе по отношению к Тахе. А значит нам надо было решить, что с ней делать.