Книга Алхимик из Леоса, страница 172 – Елена Баукина

— Сегодня придётся потрудиться немного больше обычного, Мэгги. Противник старается предугадать твои действия заранее и помешать. Пока у него это хорошо выходит, — говорил неторопливо Нико, рассматривая красную жидкость в бокале.

— В любом случае, превосходство на моей стороне, и это очевидно, — попыталась улыбнуться ему Мэгги.

— Возможно… — уголки губ Нико приподнялись слегка кверху.

Мэг старалась не смотреть на причмокивающий рот Кукольника.

Ласточка рассматривала рану на плече и считала аккуратные швы на коже. Странно, но её вновь разместили в спальне, в которой на неё напал демон. От того что окна стали более зауженными, спальня эта мало отличалась от темницы. В узкую щёлку, которая когда-то была окном, пробивался дневной свет. Сандрин молча страдала от ран. Она погружалась в мысли, пытаясь отвлечься от тянущей боли в плече. На потолке появлялись яркие картины-воспоминания, рисуемые её воображением. То мерещился демон, нападавший на неё в этой самой спальне, то огромный и рогатый владыка Сангиум, который звал её, называя «Солнечной девой». На самом деле в спальне царила пугающая тишина. Пугающая до такой степени, что девушке хотелось закричать или завыть, как волчице, потерявшей волчонка. Но вместо того, чтобы закричать, юная леди принялась считать овечек. Она рисовала их с помощью волшебства на потолке.

— Одна, две три, три с половиной… — громко считала юная леди Кордейн.

Овечки являлись ей исключительно розового цвета и даже с улыбками на довольных овечьих мордочках. Пульсирующая боль в плече всё же захватила все её мысли, вытесняя навязчивых розовых овечек с потолка, она застонала, поджав ноги и перевернувшись на бок.

— Никому я не нужна! — закапризничала Ласточка. — Даже эти тупым розовым овцам!

Конечно, весть о спасении дочери графа Эдварда кому-то в этом замке принесла радость, кому-то разочарование и даже опасения, а кому-то и вовсе было всё равно. Няня Мирабель долго не могла успокоиться, всё время пускала слезы, лобызала юную леди с таким рвением, что та еле вырвалась из её объятий. Брат и сестра тоже прослезились. А отец граф Эдвард Кордейн переменился в лице, сначала побледнел, потом, напротив, покраснел и еле сдержал влагу в уголках глаз.

— Радоваться надо, а вы слёзы тут размазываете! — дулась на них Сандрин.

И вот теперь-то её все оставили в покое. Она же так хотела этого. Ну, чтобы её оставили в покое. А получилось, что бросили в одиночестве.

— Эй, где же ты, остроухий учитель-мучитель Горознай, — закричала девушка, снова уставившись в потолок, — хоть бы отравы какой притащил. Больно — сил нет терпеть! Люди, есть кто живой, или всех демоны сожрали?!

Сандрин поднялась с усилием на ноги и посмотрела в маленькое окно. Девушка ничего не увидела, кроме густого облакоподобного тумана, застилающего всё вокруг. Туман густой белой волной перебрался через стену и захватил внутренний двор замка. Без магии в этом случае не обошлось точно! Юная леди чувствовала действие чужеродной магической Силы каждым кусочком кожи.

— Что это такое? Туман среди белого дня!

Сандрин с жадностью принялась искать свой магический медальон. Его нигде не оказалось. Похоже, Горознай забрал его ещё тогда в темнице и позабыл вернуть обратно. Сандрин ощутила боль в плече и всё более нарастающее предчувствие магического инородного присутствия. Под ложечкой у неё засосало так, что она, преодолев боль, с ещё большим рвением бросилась искать медальон. Ласточка всё ещё надеялась найти его именно в этой комнате.