Книга Алхимик из Леоса, страница 191 – Елена Баукина

Горознай попытался подняться с лавки, но не смог. Окончательно окоченевшие ноги не слушались. Мишель вспомнил, как однажды в холодную зиму ему с учителем Боданом Змеелюбом приходилось не раз ампутировать отмороженные пальцы рук и ног. Один из их пациентов долго и мучительно умирал от гангрены, начавшейся от отмороженных ног. «О, Сцина, пошли мне более лёгкую смерть!» — думал полуэльф, стуча от холода зубами.

За дверями слышался шёпот стражей:

— Сама чародейка Мэг Лори распорядилась не трогать эльфа до её прихода, — говорил Вонючка.

— Я служу маркизу Харту, а не этой двинутой бабе! — проворчал Громила.

Мишель доковылял до сапог, наклонился над ними и первым делом ощупал одно из голенищ. Мензурка оказалась раздавленной. Мэтр ругнулся про себя: «Чтоб вас понос разобрал!»

— Тех троих сопляков… — проворчал Громила.

Горознай замер, услышав эти слова, стараясь не греметь кандалами, подкрался к двери камеры и приложил к ней заострёное ухо.

— Каких сопляков? — переспросил Вонючка.

— Тех, что из-под руин достали… — уточнил Громила.

Мишель закусил палец.

— Сам Маркиз велел пока приберечь. И этого, остроухого, тоже. Так чародейка сказала.

Мишель схватился за сердце, облегчённо вздохнул. Ножные кандалы не влезали в узкие голенища его сапог. Он сел на лавку, заёрзал и заругался:

— Я вам покажу, где глисты зимуют!

— А мне плевать, что эта баба сказала, — прорычал недовольно Громила. — Чародейка она или ведьма, всё одно — баба. А шлюх я привык любить и тискать, а не слушать их болтовню.

— Эй, люди, — крикнул Мишель. — Не найдётся ли у вас кружки воды и какой-нибудь пищи? У меня два дня во рту ни крошки не было. А то ноги протяну!

Услышав в ответ ругань, полуэльф ухмыльнулся. Мысли о смерти на время отпустили его разум. Он натянул сапоги, подвернув мягкие голенища. Похлопал руками по бёдрам:

— А не спеть ли мне песню… про любовь?

Мэг Лори спустилась в темницу, в её коридорах раздавалось писклявое и фальшивое пение полуэльфа.

— Как по речке лодочка плыла, там девчонка мальчика ждала…

В коридоре сидели стражи с кислыми минами на лицах, затыкая пальцами уши. Мэтр развлекал их пением уже не один час кряду.

— Господа, я так не люблю осень и слякоть, но очень люблю первый снег и зиму, — послышалось из камеры. — Снег очищает улицы и из него можно лепить славных снежных баб.

Услышав эти слова, Мэг Лори остановилась на мгновение. Эолит, идущая следом за хозяйкой, подняла на неё ясные зелёные глаза.

— Идиоты, живо пустите меня к нему, — приказала она стражам неуверенным голосом.

— Да как угодно! Хоть заткнётся… — проворчал громоздкий мужик.

Перед чародейкой распахнули двери.

Мишель стоял на лавке, закутавшись с головой в одеяло, словно в плащ с капюшоном, смотрел через оконце под потолком на улицу и пил воду из глиняной кружки. На стенах, среди плесени появились пентаграммы, изображения деревьев, травы и снежинок, начерченные грязью и кровью.

— Мне так хочется дожить до первого снега. Он скоро выпадет. Все приметы об этом твердят.

— Как чествует себя пленник? — спросила чародейка тюремщика.

— Хорошо сидит! — ответил Громила. — Все время жалуется на сырость, песни поёт и поучает нас жизни. Просили заткнуться, даже одеяло вон дали… Без толку.

— Вы его били? Что-то он странно себя ведёт, — подозрительно спросила Лори.