Книга Алхимик из Леоса, страница 220 – Елена Баукина

— А ну те, пошла живее… — пихнула она девушку снова, когда они подошли к стражу.

— Куда это вы, на ночь глядя? — осведомился главный страж с выпученными как у жабы глазами. — Господа давно спят.

— Куды, знамо куды, вот к герцогу веду, на личный, так сказать, разговор. Чего он только в ней нашёл-то. Ни кожи, ни рожи, кости торчат, а ещё она зубами скрипит по ночам. Не иначе у девицы глисты.

Страж засмеялся.

Каблук Сандрин больно саданул по ноге ликии. Она дёрнула пленницу за руку.

— Я вот тебе покажу, как вредить!

— Позволь проводить тебя, красота ты наша, — предложил главный страж-жаба. — Господа развлекаются, а мы чем хуже? — рука стража легла на зад агентессы.

— Не нать мне твоей любови! От твоих любовей у меня сыпь по всему телу. Даже на лице. А ну кыш с пути, чахотка! Нету настроения сегодня. — пихнула его Маргаритка.

Страж вылупил, и без того выпученные глаза, и отпрянул. Дамочки живо зашевелили ногами. Сандрин попутно успела прошептать что-то под нос. Жапоподобный страж споткнулся на ровном месте, заругался, плюнул и пошёл дальше по своим делам.

Пленница и агентесса живо помчались к лестнице оглядываясь по сторонам.

— Ты что творишь? — сердилась Маргаритка. — Чуть ногу мне не оторвала.

— Ничего, — сделала невинное лицо Ласточка, — Зато кто-то сказал, что у меня глисты!

Сандрин ощутила долгожданный прилив сил, действие заговорённого ошейника отступало, сделалась невидимой. Они без проблем прошли по коридору мимо стражи, дежурившей там. Кто заподозрит надзирательницу, идущую по каким-то делам. Перед тем как выйти на улицу, перед самой дверью, ликия снова сменила свой внешний образ и стала копией Мэг.

— Ты пойдёшь в темницу, а я пойду помогать твоей подружке Эолит.

— Ты спасёшь её!

— Да. Вы уйдёте через тайный ход. Ты знаешь где тайный ход?

— О да, знаю.

— Славно, в разрушенной деревушке Родерика, неподалёку от старого тракта, я припрятала в развалинах дома у дороги лошадей и кое-какие вещи. Запомнила?

— Да.

— Передавай привет мэтру Горознаю. Теперь иди, прощаться не стану, плохая примета… — грозно сказала ликия и вытолкнула невидимую юную леди за дверь дома.

Мишель сжал в пальцах философский камень и встал в начертанный им круг. В камере на мгновение стало светло словно, в погожее летнее утро. Раны, отеки и синяки на его теле престали болеть. Горознай почувствовал себя почти обновлённым. В камеру ввалилась стражи с дубинами. Полуэльф звонко захохотал.

— Попались, голубчики!

Выхватил из кармана камень «Пожиратель времени», зажал в ладони. Этот камень затормаживал течение времени на ограниченом пространстве.

Глазами стражей это выглядело так: узник, за доли секунды, оказался у них за спинами, столкнул стражей лбами, забрал оружие, стащил у Громилы ключи с пояса и, заперев за собой дверь, удрал в коридор. Кандалы пленника оказались странным образом на ногах стражей, приковав их к друг другу.

Смотровое окошко на двери камеры приоткрылось и в нём показалось довольное лицо полуэльфа.

— Спасибо за гостеприимство, господа, но оно мне надоело!

— Стой, ублюдок, стой, что это ты задумал? — закричал Громила, потрясая все ещё оставшейся в его руках дубиной.

— Выберусь отсюда — кишки выпущу! — грозился Вонючка, дёргая Громилу за кандалы.

Окошко со звоном закрылось.