Книга Алхимик из Леоса, страница 27 – Елена Баукина

— Согласна! На всё согласна! — ответила дрожащим голосом чародейка, прижав к груди сапфир. — Делайте со мной что хотите.

— Как скажешь, милая Мэгги, — победно посмеялся Себастьян Рамерсет и, взяв у чародейки книгу в чёрном переплёте, приложил ей ко лбу, произнося заклятье. Синий туман окутал всё вокруг. Мэгги попыталась сопротивляться, но её словно кто-то держал. Она склонилась перед Рамерсетом словно сломанная деревянная кукла, чувствуя, как кровь в жилах похолодела. Чёрная рогатая тень появилась за спиной чародея. Из груди Мэг вырвались громкий выдох и белое облачко. Рамерсет достал из-за пояса замшевый мешочек и, открыв его, движением пальцев затолкал дух чародейки в него. Довольно ухмыльнулся и убрал мешочек за пазуху, — Теперь твоя жизнь — моя. А жизнь Олива — твоя. Старайся служить мне исправно — и получишь жизнь Олива и свою обратно.

Мэгги почувствовала, что её сердце перестало биться и похолодело. Она прижала руки к груди и не почувствовала ничего. Темнота охватила её сознание.

Учитель детей графа Эдварда и алхимик Мишель Горознай молился богине Сцине, крепко сцепив длинные пальцы. Он только что принёс целую стопку книг, разложил свёрток пергамента на довольно большом столе, который располагался посредине каминного зала. Зал казался мрачным из-за высокого сводчатого потолка и узких конусообразных окон с разноцветными стёклами. На стенах каминного зала в специальных металлических креплениях горели факелы. Но для занятий света требовалось больше, поэтому Горознай приносил с собой зелёный алхимический фонарь, сделанный из колбы, встроенной в металлическую подставку с ручкой. Перед занятиями Мишель заполнял колбу зелёным составом, который ярко сиял, разгоняя сумрак. Зеленоватый свет алхимического фонаря отражался от многочисленных щитов, украшавших стены, плясал бликами на блестящих доспехах. Куча красивого грозного железа, добытого в многочисленных войнах и, возможно, снятая с бренных тел поверженных в битве врагов, тоже являлась ценным украшением графского замка Кордейн. Перед уроками слуги приносили для мэтра резную конторку, расставляли чернильницы, раскладывали рядом с каждой наточенные гусиные перья и листы желтоватого льняного пергамента. Над широким камином висел огромный портрет отца графа Эдварда, сэра Дика Кордейна, с косматой темно-рыжей бородой и суровым, как у сына, выражением лица. Быть властителем такого немаленького графства — большая ответственность. И эта ответственность, похоже, накладывала отпечаток на лица владельцев замка Кордейн.

Полуэльф прислушался заострённым ухом и вздрогнул. В воздухе забегали золотистые искорки, стулья и стол заходили ходуном, а дубовая дверь в зал распахнулась с протяжным скрипом будто сама собой.

— Артур, — окликнул Мишель, — неужели нельзя вести себя как нормальный человек?

Из-за массивной двери показалась светловолосая голова девятилетнего мальчишки с оттопыренными ушами. Голубые, как бирюза, глаза с жадностью взирали на предметы, принесённые мастером Горознаем для урока. За пояском мальчишки болтался короткий деревянный меч.

— Да это у меня как-то само получилось, — ответил мальчик, невинно хлопая ресницами и улыбаясь в ответ. Ох уж этот невинный обезоруживающий взгляд…