Книга Хозяйка мертвой воды. Флакон 1. От ран душевных и телесных, страница 71 – Эдуард Поляков, Елена Баукина

— Что, и твой друг?

— И он тоже.

Налет гордости и спеси слетел с Хельги, обнажив скрытую личину кроткой девушки. Она бы и сама удивилась такому преображению, но мысли ее были заняты другим.

— Орнат, это тот, кто заведует этим заведением и только он может прервать муки неизлечимо больных. – пояснил старик роль и сан человека к которому они пришли.

— Эвтаназия? – переспросила девушка не поверив своим ушам. Она приложила ладонь к губам, – Ноготь врач, когда такое позволяет? – Хельга не критиковала, ей просто было немыслимо, что тот, кто по идее должен спасать, наоборот обрывает жизни своих пациентов.

— Если так ты называешь убийство из милосердия, то да. Разве заслуживает неизлечимо больной диких страданий и предсмертной агонии? Не лучше ли подарить ему быструю и легкую смерть, не обрекая на долгие часы или дни беспросветных мук? – старик поджал и без того тонкие губы, видимо этот разговор доставлял ему никакого удовольствие, как и у Хельги.

— Просто у нас не принято делать так, нас самого начала учат бороться до конца за жизнь каждого пациента.

— Даже когда шансов на его выздоровление нет? – старик приподнял бровь.

— Даже когда шансов нет, – кивнула Хельга.

— Глупое учение и жестокое, – сделал вывод старик, но Хельга не собиралась с ним спорить, по крайней мере не сейчас.

Ворота снова приоткрылись и теперь к ним вышел тот же старик, которого девушка видела в ложе для богатых и знатных особ во время соревнования женихов. Она узнала его по еще более чем у Пересмысла кустистым бровям и большим старческим пятнам на той половине лица, которая не была прикрыта серебряной маской.

— Гифей, мы к тебе. Не устроишь ли мне и моей ученицы экскурсию по твоей обители. – Произнес ведун как-то очень грустно, словно произносил последние слова на чьих-то похоронах.

— А мы знакомы? Простите старика не узнаю сослепу.

— Право Гифей, я не заглядывал уже сколько? Десять зим или пятнадцать? И вот итог: ты не узнал старого друга! Хоть бы соврал для приличия. – посетовал Пресмысл.

— Ложь это роскошь которую могут позволить себе лишь подлый человек. Ну заходи, старый друг.

Хозяин заведения произнес эти слова с усмешкой хоть и его губы были скрыты за металлической маской. При этом он поступил в сторону пропуская внутрь нежданных гостей.

— Странно, проказа поражает тело, но не мозги, – прошептал Пересмысл Хельге, пока они шли следом за стариком по коридору.

Комнат в сером здании было много и в каждой по семь или восемь коек. Больных делили по симптомам и тяжести болезни. Здесь не было того праздничного настроения, царившего повсеместно в городе. Здесь смерть была не гостьей, а полноправной хозяйкой. На окнах некоторых комнат стояли решетки. В коридорах слышался надрывный кашель, хрипы, стенания от переносимых неизлечимо больными мук.

Экскурсия проходила безмолвно. Они периодически останавливались у палат и Гифей озвучивал диагноз. Лихорадка, опухоли, сумасшествие, неизлечимые раны и многое другое. На койках лежали разные люди. Старики, женщины, юные девушки и совсем несмышленые дети. Все они ждали своей кончины. Тошнотворный запах смерти пропитал стены.

— Я хочу уйти, – Хельга произнесла это старику только сейчас, заметив что сжимает его тёплую старческую руку до боли.

— Хорошо, – ответил ведун таким же шепотом, почти заглушаемом истошным кашлем из ближайший палаты. – Гифей ты извинишь нас за столь краткий визит? – произнес старик своему знакомому.