Книга Хозяйка мертвой воды. Флакон 1. От ран душевных и телесных, страница 75 – Эдуард Поляков, Елена Баукина

— Хельга, проснись! – Ася трясла сонную девушку за плечо.

Та открыла глаза и с сожалением обнаружила, что все еще находится в Китеже. Вчерашний хмель вышел из головы еще не до конца. Нет, голова у неё не болела, но сумбур в ней точно присутствовал.

Хельга посмотрела заспанным на подругу и попыталась собраться мыслями.

— Там Пересмысл тебя зовёт! – девушка начала нервно наматывать на палец край ночной рубахи. Было заметно – она волнуется.

Лада, мать Аси, уже одевалась и как-то странно посматривала на Хельгу. И это волнение совсем не было связана с предстоящей свадьбой ее дочери.

Накинув на себя длинную рубаху вместо халата, целительница вышла из комнаты. Хельга открыла ее и подпрыгнула от неожиданности. Под дверью ее ожидали Пересмысл и тот неприятный старик в серебряной маске из китежского хосписа. И они тоже как-то странно на не смотрели. Потом, управитель серого дома начал трясти ее за плечи и не отрывая взгляда и допрашивать:

— Скажи мне девочка, только правду скажи, это ты Хозяйка мертвой воды.

Глаза при этом у старика в серебряной маске горели огнем фанатика, который увидел бога во плоти. И этот взгляд мог напугать кого угодно гораздо больше, чем нож в руке бандита из темного переулка.

Даже полоумные и те смотрели как-то осмысленнее что ли…

Холодные и пальцы в перчатках сильно сжали предплечья девушки.

— Оу-оу, старый друг, отпусти девушку, ты ее пугаешь! – в руки хозяина Серого дома вцепился Пересмысл и попытался остановить его. – Хельга, тебе нечего бояться. Всё хорошо, правда Гифей?

Ведун с нажимом посмотрел на своего друга, который хоть и убрал руки, но все еще пожирал взглядом девушку. Пожирал это, наверное, правильное слово. Не раздевал, как это любил делать Храбр, а именно пожирал, как хищник.

Кузнец парнем был хоть и отчаянным. Но с ней в последнее время вел себя кротко и сдержанно. Возможно, даже зауважал. И даже рассматривал ее только украдкой, когда думал, что она этого не замечает.

— Так, сейчас мы спустимся и сядем за стол, там и поговорим. – Пересмысл попытался успокоить встревоженного Гифея и ошарашенную его странным поведением Хельгу.

Они прошли в обеденный зал. Через окна в темноватое помещение врывались первые лучи восходившего солнца, нагревая воздух и согревая темные и влажные после уборки половицы. День обещал быть жарким.

Хозяйка заведения недобро покосилась на раннего гостя и даже слегка скривила недовольно губы, когда Пересмысл попросил у нее принести им всем весьма ранний завтрак. Она что-то проворчала под нос, но все же подала им яичницу с укропом и пенный и слегка теплый квас.

Старики и девушка уселись за стол у окна и некоторое время над ними повисла тишина. Хельга с жадностью принялась пить тепловатый ржаной напиток, который с каждым глотком возвращал ее к нормальному мироощущению.

Гифей, кажется пришел в себя от временного помешательства рассудка. Во всяком случае взгляд у старика в маске стал более осознанным, таким, каким его помнила Хельга при первом знакомстве. Лекарь извинился перед ней за столь ранний визит и за свое странное поведение и неторопливо, по-стариковски, начал рассказывать причину своего столь странного поведения.

Хоть и выглядел Гифей теперь вполне нормально, но Хельга заприметила, что Пересмысл поглядывал на старого товарища несколько настороженно. Все же его временные помутнения разума друга, для него были неприятным сюрпризом.