Книга Хозяйка Мертвой воды. Флакон 2: Пар, моторное масло и магия, страница 105 – Эдуард Поляков, Елена Баукина

Он был странен. Не тиаранский орк, но с красной кожей, не аслау, но с костяными рогами, и точно не оборотень из скивских чащ, хотя имел длинный кожистый хвост с адамантиевым наконечником, что пускалсолнечные зайчики по каменным сводам рукотворной пещеры.

Единственный потомок рода Рокбелл уже не был человеком, хотя и считал себя таковым, став однажды обращенным тифлингом. Ходили слухи, что Алукард в обмен на мертвую магическую расу, заложил душу Хатту, богу обмана. От этого его кожа стала красного цвета, а на голове выросли рога и стрельчатый хвост. Остальные опальные лорды знали, что это истинный облик тифлинга, но не единственный. Теперь сэр Алукард Рокбелл может примерять личину любого человека, что делало его весьма полезным в их общем предприятии. Но это не единственный дар и неизвестно какую плату за него потребует коварный бог обмана.

— Алукард, а все адепты твоего бога питаются лишь мясом, или ты стараешься соответствовать бесоподобному образу? — не отрываясь от своего то ли эксперимента, то ли баловства произнес другой человек.

Этот точно был человеком. Черные волосы, глаза фиалкового цвета — вот и все что можно было сказать про сидевшего в глубоком кресле мужчину. Его лицо от переносицы до шеи скрывала кожаная фильтрующая маска, что носят дворфы в дальних шнеках, которые по рассказам самих же дворфов, доходят до рек из расплавленного камня.

Сэр Агастас Вейс был ученым не по профессии, но по призванию. Однако науку он выбрал не во имя служения прогрессу, а ради своих неведомых даже ему целей. Алхимия в руках мастера могла сотворить многое: жидкий страх, парализующую мазь или же пар, погружающий вдохувшего его в кошмар наяву. Что уж говорить про яды? Но единственной любовью Агастаса была его коллекция человеческих эмоций.

Сейчас этот человек в маске был увлечен, в его лиловых глазах плясали искры азарта и баловства. Увлечен же он был созерцанием лица девушки, которая абсолютно нагая сидела перед ним на коленях и невидящими, полными ужаса глазами смотрела куда-то сквозь своего мучителя. Девушка, а скорее еще девочка, зим четырнадцати от роду, видела кошмары без снов, галлюцинировала в сознании. Она не кричала, лишь поскуливала и закусывала губы до крови, не пытаясь сбежать, спутанная невидимыми веревками судорог. А ее мучитель неспешно проводил свои черные опыты с ее сознанием, но не касался еще не совсем зрелого девичьего тела.

Он подносил пробирки к носу своей подопытной, затем записывал в толстый блокнот свои наблюдения и реакции подопытной, а после пипеткой собирал бусинки мутного липкого пота с покрывавшегося гусиной кожей тела. Затем эксперимент продолжался и цикл повторялся без изменений. Лишь изредка пробирки с испарениями заменяли склянки с каплями или жестянки с мазями.

— Ибрийский окорок, Агастас! Ты же из Вейсов, черт подери! У тебя в крови чутье к прекрасному! Как мне не хватало этого окорока у островитян!

— Рокбелл, неужели в султанате Фашираз все так ужасно? — деланно смутился человек в маске.

— Фаширазцы не люди, они как скот! Хоронят тонкий вкус мяса под горой специй и при этом превозносят дрянное сорго и имеют несметное количество сортов риса! Дикие, глупые. И сейчас я даже согласен с Каином Брэдли: мир будет лучше без этих наполовину демонов, наполовину детей. Наивные и жестокие. Каин прав, их место под пятой Империи или в исторических фолиантах, да в клетках бродячих зверинцев.