Книга Хозяйка Мертвой воды. Флакон 2: Пар, моторное масло и магия, страница 42 – Эдуард Поляков, Елена Баукина

Две эти ковровых дорожки после сходились в одну. Маги и технари сдержанно здоровались, но руки друг другу не пожимали: косой взгляд в сторону оппонента, сдержанное приветствие, ради соблюдения правил приличия, и разговоры ни о чем — это все, чем ограничивалось общение двух этих городских классов.

Дальше все оказалось еще сложнее, Гелиот вытащил из портмоне два пригласительных билета, украшенные золотом и сургучной печатью. А вот у Хельги таких бумаг не оказалось. Девушка искала взглядом своего покровителя, но как назло иллюзиониста нигде не было видно. Неужели придется позориться и стоять у ворот, как попрошайка.

Гелиот заметил нервное поведение Хельги.

— София, свет очей моих, — обратился он к супруге, — не могла бы ты побыть с нашей гостьей тут еще немного, а я пока пойду на приём и может там встречу ее спутника.

— Он мне не кавалер, он мой работодатель, — целительница сделала строгое замечание. Потом прикусила губу, укорив себя за то, что так дерзко обращается к тому, кто, фигурально выражаясь, почти спас ее жизнь и честь в глазах Томаса.

Гилиот, впрочем, никак не отреагировал на резкий выпад девушки. Лишь кивнул своим спутникам, вручил ей пригласительный Софии, а сам быстрым шагом направился к воротам, где дворцовая стража сверяла пригласительные со списками гостей.

— Ты очень импульсивна, Хельга, — мягко заметила София, когда ее муж уже прошел проверку и растворился в толпе гостей. — Я, конечно, ни на что не намекаю, но господин Фалько очень хорошая партия для любой девушки. А хорошеньких девушек в Раудвиле не так и мало.

Хельга осмотрелась, в очередь стояло еще несколько довольно ярких красавиц, наверняка родившихся в хороших семьях и выдрессированных гувернантками, обученных искусству флирта и красивословию.

— София, у меня уже есть избранник. И извини, но я не ищу выгодной партии для себя. Сегодня я уже убедилась, что все эти виконты и прочая знать — закостенелые снобы, не желающие принять то, что женщина может делать что-то лучше и быть в чём-то искуснее.

Хельга припомнила сегодняшнюю встречу с виконтом Августом Крайтоном; ничего не заметила кроме напыщенности, самолюбование, эгоцентризма, помноженного на его идиотскую теорию.

София сдержанно улыбнулась, при этом не один мускул на её лице не дрогнул. Умела эта женщина скрывать свои истинные чувства и мысли.

— Мужчины — они как дети. Быть во всем первыми им льстит, и они ничего не хотят менять. Им так привычнее. Но, должна заметить, за плечами каждого великого мужчины стоит не менее великая женщина, которая сделала своего избранника таковым.

— Раннее средневековье! Венец шовинизма! Меня за мои знания и навыки кучка фанатиков уже хотела сварить в масле, но это там, в землях Скив. Здесь же народ совсем другой, — она кивнула на толпу богато одетых гостей двора. Утонченный, образованный! Думаю, не опуститься до такого варварства. Они выберут костер или четвертование, а может гильотину.

Девушка невесело усмехнулась собственным рассуждением, а вот лицо Софии и без того бледное от пудры, приобрело зеленовато-серый оттенок.

— Ты преступница? За что тебя хотели сварить? — она спросила полушепотом, прикрывая губы белым веером.

— За то, что спасла мальчика от мачехи-отравительницы. А пердуны-старейшины увидели во мне жрицу какого-то Чернобога. Медицину от черной магии отличить не могут, фанатики в балахонах.