Книга Хозяйка Мертвой воды. Флакон 2: Пар, моторное масло и магия, страница 81 – Эдуард Поляков, Елена Баукина

Диана икнула, понимая безвыходность ситуации и глотая слезы кивнула. Зазнавшейся дикарке, за то что как обошлось с ней и с ее отцом. Мама всё узнает про неё и про папу, который имел неосторожность назначить этой зазнайки свидание прямо у дверей её комнаты. Она всё слышала, как они договаривались встретиться вечером и когда маман узнает об этом…

Девочка словно бы жертвуя, выкинула перед собой руки с коричневой коростой ожогов, поверх которых шли неровные линии порезов. Ди поджала губы и закрыла глаза, совсем не догадываясь, что нахалка будет с ней делать. Пусть делает! Ничего! Когда маман узнает…

Вдруг что-то холодное плюхнулась ей на руки, и не ожидая этого, она машинально попыталась отдернуть руки. Не вышло, Хельга держала ее руки за запястья. Ди открыла глаза: это сумасшедшая водила по обожженным, изрезанная рукам какой-то мокрой тряпкой.

— Перестаньте! Я требую!

Новая волна протеста родилась в Диане, но и в этот раз целительница нашла чем сломить ее праведный гнев. Хлесткий удар мокрой тряпкой по лицу обескуражил и окончательно сломил упирающуюся пациентку. Вот так просто, как с какой-то нищенкой, просто и без затей — мокрой тряпкой и по лицу! И вновь хлынули слезы по щекам, только теперь это были не соленые слезы гнева, а горькие, полные отчаяния и безысходности. Сердце больше не грели фантазии о том, что будет с этой дикой когда о произошедшим узнает маман, больше не было ни сил ни желания сопротивляться.

Между тем, целительница видя полное безразличие пациентки ещё большим усердием водила влажной тканью по истерзанным огнём и толстым лезвием рукам. Теперь целительница ничто не отвлекало, и она могла сосредоточиться на работе. Водя по ожогам тканью, смоченной Мертвой водой, Хельга видела то, как страдала этого кожа. Струпья розовой кожи обгоревшие в огне,который запек плоть до корки и как ее же, истерзанную, но зажившую, мучает холодная сталь маникюрных ножниц.

Хельга закрыла глаза, но продолжала видеть. И что она видела завораживало. Словно еще одна кровеносная система, по которой циркулировала сама жизнь! Целительница не просто ощущала, видела, как потоки жизни циркулируют в этих нитях. В местах ожогов эта вязь нитей души была изувечена огнем и сталью, словно рыбацкая сеть распоротая винтом лодки.

Хельга закрыла глаза и сосредоточилась, чтобы прикоснуться к этим нитям и к душе девушки. Целительница усилием воли тянула изорванную бахрому нитей, выпрямляла их, растягивала и сплетала заново. Сверяясь с токами жизни, она творила то, чего сама до конца не понимала. Ей интуитивно был понятен лишь основной принцип: плести кружево, не оставляя пробелов души в теле и замкнуть сеть жизни так, чтобы токи не сталкивались.

Увы, с течением времени, работать становилось сложнее, податливые до того нити жизни, становились жесткими и ломкими, не желая спрятаться в единый узор. Хельга понимала, что не стоитло терять драгоценное время, решила сделать хотя бы один, небольшой клочок, но до конца, нежели равномерно выправлять все огрехи в душе Дианы.

Увы, все что смогла сделать целительница так исправить кружево нитей на предплечье. Нити жизни становились жесткими и ломкими, будто застывающая карамель. Осколки нитей обламывались и резали руки, словно стеклянные иглы. Дальше пытаться не было смысла и Хельга открыла глаза.