Книга Адриана. Наказание любовью, страница 16 – Елена Баукина

— Почему вы были не в себе, Адриана?

Я замялся, не зная, что ответить. Сказать - рехнулся от того, что стал девицей? Думаю, после этого, меня точно нормальным не посчитают и прочистят мозги этой самой шоковой магией, о которой рассказывала Бетти!

— Я не помню, простите.

— Тогда я напомню, юная леди, приятно вам будет это слышать или нет. Ваш брат Адриан пропал полторы недели назад...

— Пропал?! - от такой новости я подлетел на стуле, и евнухи меня усадили на него обратно.

— Вы не помните и это объяснимо. Ваш мозг стёр всё из памяти, потому как эта мысль повредила ваш разум, а потому вы теперь не помните ничего.

Может я и в самом деле двинутый! Не каждый день слышишь новость о своём исчезновении. Я весь съежился и чуть не принялся оплакивать сам себя. Отец, кажется, оказался от меня и теперь хотел похоронить заживо.

— Понимаю, леди Хаминг, неутешительная новость. Сейчас вы отправитесь обратно в комнату, и мы понаблюдаем за вами. Если болезнь не даст знать о себе снова, вы сможете выйти из комнаты.

«Главное не сорваться!» - подумал я, всё еще переваривая мысль о своём исчезновении.

Значит теперь я стал сестрой самого себя. Удивительно!

Меня препроводили в мою келью. После такой новости, я шёл словно в тумане, не понимая зачем и куда меня ведут. Хорошо, что евнухи сопровождали меня, иначе я бы просто врезался ненароком в стену.

Два дня я оплакивал свою судьбу. Обидно до глубины души, когда тебя хоронят заживо близкие люди. Особенно собственный отец. Все это время лекарь Мортиус крутился неподалеку, рассекая по коридору корпуса своей походкой суперзнатока по помешательствам.

— Как вы чувствуете себя, леди?

Глупый вопрос, как может чувствовать себя человек, которого заживо погребли?

— Сегодня на завтрак сливовый пудинг, Адриана? И день прекрасный.

Сколько раз им повторять, я терпеть не могу пудинг!

Когда я раскис окончательно, кудеснику это показалось хорошим признаком, он осторожно отпер двери и заглянул ко мне. На этот раз я не отреагировал на его провокацию. Старикашка опустился со мной рядом на пол, приобнял за плечи и гадко так сказал:

— Ничего, девонька, поплачь, никто же тебя за это не поколотит. А я, пожалуй, позову сюда сестёр. Они помогут тебе переодеться и привести себя в порядок.

Я гневно глянул на него. Он отшатнулся, поспешил встать. Мне конечно хотелось ему двинуть, но я сдержался. Надо же какой я стал терпеливый!

Через час ко мне в комнату пришла сестра Люцила. Грузная кривоногая тетка с красными, как наливные яблоки щеками в сером сестринском балахоне и таком же чепце. С ней припёрлись ещё две кумушки в балахонах. Худая и высокая, как смотровая башня сестра Монки и сестра Анкила с блеклым лицом, сохранившим ещё остатками былой девичьей нежной красоты. Все они почему-то улыбались мне. И я даже подумал, грешным делом, что они надо мной посмеиваются. Но нет, они действительно просто приветливо и незамысловато улыбались.

— Бедняга, - глянула на меня кривоногая Люцила. - А худа-то до чего - одни глаза!

Она взяла меня за руку и помогла подняться с пола.

— Как ты себя чувствуешь, Адриана? Мне так жаль твоего брата. Говорят, он был хороший мальчик, - покачала головой увядшая красавица Анкила.

— Ничего особенного, обычный несчастный человек, не хуже и не лучше вас.