Книга Адриана. Наказание любовью, страница 99 – Елена Баукина

— Я отправил её в монастырь Арг-Горанд, дабы там Адриана была в безопасности, – ввязался в разговор мой отец. – Да, мама, наши дети почти ровесники, но породнится настолько близко с семьёй моего брата, я не желаю.

Берт не притронулся к завтраку, а значит, озабочен, хоть и был внешне спокоен. Если бы не вся эта семейно-политическая чехарда, я бы с упоением предался чревоугодию: сегодня к столу подали клубнику. Осень, а у нас свежая клубника! Только семье берта доступна такая роскошь. И клубнику эту выращивали к нашему столу в теплицах, воздух в которых согревался теплой водой из терм Стеклянной долины и поступал туда по медным трубам.

Я осмотрелся, пытаясь понять о чем, возможно могли сейчас думать наши подданные. Все только делали вид, что рады “моему обретению”, поздравляли с этим моего отца, сочувствовали. Все понимали, что все это красивая игра в поддавки. Я заметил, как неодобрительно посматривали на моего двойника лорды из партии «Золотой десятки»[2]. Бортис Мюль расположился неподалеку компании однопартийцев. Наблюдал за ними, помалкивал, ел клубнику, не смотря на все происходящее. Вот чьей выдержке можно было только позавидовать. Бортис – уши и глаза отца, его решительная воля. Наверняка среди этой десятки был тот, кого он держал на коротком поводке и кто докладывал ему о всей подноготной.

Лорды из партии «Железный кулак», их было всего трое, молча и сурово поглядывали на меня. Пока я темная лошадка, что от меня ждать и как меня использовать никто не знал.

Мне стало не по себе от всех этих переглядок, я положила салфетку на столешницу, изобразил, что меня слегка поташнивает и попросила камергера отца проводить меня на открытую галерею, подышать свежим воздухом.

Это была плохая идея. Все же почти наступила зима, и северный промозглый ветер пронизывал практически до костей.

— Месьера, вы простудитесь и заболеете! Давайте зайдем внутрь, – пытался уговорить меня камергер. – Месьера, берту это не понравится!

Но я делал вид, что не слышу его. Наконец на мои плечи лег чей-то теплый сюртук, а у со спины послышался знакомый голос.

— Адриана, ты как всегда непослушна.

Я резко обернулся и увидел того, кого я совершенно не ожидал здесь увидеть – Оскара Боха. Он, похоже, был рад видеть меня. Я же испытал противоречивые чувства: сначала сильно удивился, потом обрадовался, потом, вспомнив, о поцелуях в шкафу и бессовестной лжи, почувствовал что краснею.

— Оскар, как ты здесь оказался? – я бросился его обнимать. Сам не ожидал от себя такого поступка.

— Ты не поверишь, но теперь я твой наставник и здесь. Меня порекомендовал господин советник, Бортис Мюль.

— Я думала за помощь мне, тебя давно изгнали со службы в монастыре.

— Нет, – сдержанно улыбнулся он. Его лицо, как и прежде, было слегка покрыто колючей темной щетиной. Сняв сюртук, он остался в одной сорочке, которая, колыхалась от ветра, облегала его мускулистое крепкое тело. Казалось, холод ему совершенно безразличен.

Меня только при одном его виде в легкой одежде начало потряхивать.

— Все же зайдем внутрь, – Предложила я Боху.

Леор, камергер отца с облегчением вздохнул, он сам был одет не слишком тепло и давно продрог до нитки.

Мы зашли с галереи в коридор дворца. Я вернул Оскару сюртук и спросил:

— И все же что вы здесь делаете, господин Бох, вы ведь не просто так сюда заглянули?