Книга Сопряжение. ЗИЛ-2, страница 119 – Эдуард Поляков

Разумеется поддаться слабости и понежиться после слишком длинный ночи мне никто не дал.

— Вставай,- ласково, насколько это мог сделать скальный тролль, Копилка толкнул меня в плечо. - Ну давай же. Лежебока!

— Ну зачем ты так? - осадила его Марфа. - Пусть мальчонка спит. Он такой хиленький и слабый…

Ну да, для домовой, которая сейчас была большие Копилки и обнимала его за плечо, я казался таким же милым и беззащитным, как маленький котёнок. Да твою же мать! Почему домовая, которой по всем канонам сказки положено быть размером с табуретку, обладает такой силой?

Последние слова, я кстати, озвучил вслух и расправив, теперь уже опрятно заплетённые косы, Марфа, держа под руку моего здоровяка, решила ответить на мой вопрос. Всё равно, на поляне были только мы трое, и нужно было скоротать время, пока мы ждём остальных.

Как оказалось, все довольно просто и сложно одновременно. Если не вдаваться в затейливый говор Марфы, от которого откровенно попахивало седобородой древностью, то в отношении домовых всё было просто.

Домовые, это не отдельная раса или вид сапиенсов. В нашем языке нет грамотного слова, описывающего этих существ, но ближе всего по смыслу подходит классификация - телесные духи жилища.

Домовые являются антропоморфным воплощением не только домашнего очага, но и самого дома в целости. Что интересно, люди которые живут в этом доме не является его хозяевами. По мнению домовых, они всего лишь гости, которые проживают в доме домового, и никак иначе.

Но я немного отклонился от темы. Главное то, что мне удалось выяснить - домового можно убить. Они не имеют ни уровни, ни интерфейса и их сила прямо зависит от удалённости от собственного очага.

То есть, в своём доме или же поблизости от него, домовой практически всесилен. Его не волнует разница в уровнях ее аспектов, рядом со своим домом молодой домовой с лёгкостью упакует даже дракона!

Но сила этих духов одновременно является и их слабостью. Домовой не может надолго или далеко покидать родные хоромы. По мере удаления от очага, сила домового начинает угасать, вплоть до гибели. Как-то так.

Слушая рассказ этой дородной и наверное, даже привлекательной домовой, я не мог не заметить искры между ней и моим оболтусом Копилкой.

Странно, мне впервые было неловко начать разговор на щипетливую тему. Это из-за того, что несколько часов назад Пуговка вынула из моего котелка чертей? Не знаю. Может быть.

Знаю, это прозвучит как каламбур, но мне было неловко осознавать неловкость за то, что я хотел спросить у этих двоих. Может быть с изгнанием демонов в мою душу вернулась совесть?

От этих душевных терзаний из меня отвлек мерный шум двигателя. Но почему Ярослав не пришёл сюда пешком, а решил пробиваться через чащу на Патриоте?

— Кстати, что с тобой делала Яга? - вспомнил я, проборов крики ужаса моего друга.

— Не "Яга", а Морана Никитишна! - поправила меня Марфа, отстаивая честь хозяйки.

— Пусть так, - кивнул я, не желая ввязываться в полемику. - Так, что произошло? Ей удалось вылечить твоё мёртвое сердце?

— Починила-починила! Я сама его держала, чтобы не вырвался! - гордо ответила Марфа за моего друга.

Что получается, они только познакомились, а она уже им помыкает? Вот Копилка, вот подкаблучник!

— Ага, - с улыбкой ответил здоровяк и ударил кулаком в грудь. - Теперь оба сердце работают. Как часики!