Книга Молодая кровь, страница 110 – Эдуард Поляков

— Гуманитарка в обмен на образцы, — пояснил Шокальский, наблюдая за процессом. — Антибиотики, бинты, инструменты — им. А нам — местная флора и фауна.

Немного помолчав, он продолжил:

— Именно в этих ящиках, Сумрак, лежит будущее технологий Земли-1. Или, по крайней мере, их сырьевая база. До того момента, когда у Часовых найдутся ресурсы её изучить.

Шокальский достал из кармана своего безупречного кителя небольшой тюбик с красным крестом.

— Вот, к примеру, «Заживин». Биоклей. Думаю, ты его знаешь — он уже лет тридцать как входит во все автомобильные аптечки. Да и не только. Залепляет любую рану, останавливает даже артериальное кровотечение.

Он хитро подмигнул.

— А открыл его наш Бурлак ещё в шестьдесят восьмом, — кивнул он в сторону старпома, который что-то проверял в полученных с острова ящиках. — Он тогда ещё практикантом был. Подсмотрел у местных, как они, получив рану, ловят летающих серебрянок — это местные рыбки такие. Так вот, если натереть такой рыбёшкой свежую, даже кровоточащую рану, то она покрывается эластичной плёнкой биополимера, который выделяет кожа этих рыбок. А в тюбике — тот самый биополимер, только синтезированный.

Всё прошло быстро. Буквально через десяток минут обмен был завершён. Грузовые дроны, закончив с ящиками, вернулись в брюхо «Левиафана».

Та'нун, стоя в своей лодке, помахал нам на прощание. Судя по струйке дыма, поднимавшейся от его трубки, наш Максимка не терял времени даром и уже успел распечатать табак, переданный ему вместе с гуманитаркой.

Бурлак рявкнул что-то на морском сленге «задраить что-то там…», и «Левиафан» плавно всей своей тушей отошёл от острова, снова набирая очень бодрый ход.

— Ну что, Сумрак, — обернулся ко мне Шокальский, его лицо вновь стало серьёзным. — Катер наших «мышей палубных» уже вышел на финальный отрезок.

— Волнуешься? — заглядывая в глаза старику, который по возрасту мне в деды годился, честно спросил я.

— Боюсь, что заиграются, — так же честно признался он.

— Почему? — произнёс я, глядя, как пятиметровые волны смывают склизкое пятно, оставшееся от кракена.

— Помнишь Матиаса? Ну, студента-грека? Так вот… — тоже глядя на воду, произнёс Шокальский. — У парня открылся новый нуль-талант — управление плотностью окружающей его жидкости. Ты понимаешь, что это значит? Я крестил его Посейдоном не просто так, Сумрак. Уже сейчас он одним прикосновением может превратить того кракена в белковый фарш. Но его талант прогрессирует! Поэтому боюсь, как бы не произошло чего…

Я напрягся, в то же время мысленно усмехнувшись: смейтесь, греческие боги, ведь у Часовых, кажется, появился в обойме сам Посейдон!

Тем временем умный нейроинтерфейс вывел на периферии зрения таймер до прибытия к точке. До разгадки реинкарнации истории Саманты Смит 1982 года оставалось меньше двадцати трёх минут…

Катер-субмарина, невидимый под водой, замер в десятке метров от дрейфующей яхты «Морская звезда». Четверо бойцов в обтягивающих черных гидрокостюмах морского десанта «Тритон» были готовы к броску.

— Посейдон, давай свой трюк, — мысленно отдал приказ Кодекс, именно он через интерфейс координировал ход операции.

Матиас «Посейдон» Папаникос ухмыльнулся под бронемаской жизнеобеспечения, затем сосредоточился и вытянул вперёд правую руку. Его гант на запястье вспыхнул в мутной воде бирюзовым свечением. Окружающее пространство тут же возмутилось столь вероломным попранием основных законов Ньютона, и окружающая их вода вдруг стала упругой, как батут. Это было странное ощущение — будто они лежат не в океане, а на гигантской невидимой пружине.