Книга Молодая кровь, страница 96 – Эдуард Поляков

Скосив взгляд, я попытался разглядеть неизвестного визитёра получше. Одежда — та же полевая броня, что и у остальных КОМовцев. Не атлет-тяжеловес, как Йотун, а скорее жилистый и поджарый, как Борис. Высокий, с прямой осанкой, парень явно отдал полжизни армии. Хотя это ничего не проясняет.

Пляшем дальше… Гладко выбрит, скулы широкие, да и профиль больше подходит на главгада одного из американских боевиков прошлого века.

Надо его спровоцировать…

— Докурил? — подняв бровь, обратился я к незнакомцу. — Ну тогда поехали!

Он метнулся было к двери, чтобы открыть её для меня, однако я жестом остановил его. Да уж, мне даже КОМовцы дверь не открывали.

— Что за лакейские замашки, товарищ? — хмуро приподнял я бровь.

Есть!

Останавливая его, я легонько прошёлся тыльной частью руки по его правому запястью. И что я могу сказать: либо у моего водителя миниатюрный скрытый гаджет на запястье, либо гипс. И, судя по тому, что он курил правой рукой, она у него явно не сломана.

Я сел в машину и отметил, как водитель смотрит на меня через зеркало. А ширму, отделяющую меня от водителя, я не закрывал…

— Вот скажи мне, виталиканец, в чём сила? — произнёс я, с любопытством наблюдая за реакцией водителя. — Или мне лучше звать тебя «Вектор»?

Кабинет спикера совета народных депутатов. Примерно в это же время.

Кабинет тонул в полумраке зелёной лампы — единственного источника освещения. Афанасий Леонидович, обычно невозмутимый и величавый, сейчас лихорадочно швырял в старый кожаный дипломат папки с документами.

Дверь с тихим щелчком распахнулась, и в кабинет, не спрашивая разрешения, ворвался депутат Крюков, его лицо было искажено смесью злости и паники.

— Афанасий Леонидович! — почти выкрикнул он, подходя к столу. — Что за цирк⁈ Почему этого выскочку Сумрака не арестовали⁈

Гордеев даже не поднял на него глаз, продолжая давить на упрямую застёжку дипломата.

— Отстань, Пётр Семёнович… Не до тебя.

— Афанасий Леонидович! — Крюков с силой хлопнул ладонью по столу, заставив голограммы вздрогнуть. — Почему охрана не взяла Сумрака под стражу? У него же рейтинг — ноль! Да эти барагозинские кибермилицейские должны были расстрелять его на месте!

Увидев, чем занят Афанасьев Данилович, Пётр Семёнович сбился.

— Афанасий? А что происходит?

Спикер вдруг резко поднял голову. Его лицо было серым, осунувшимся. В глазах читалась нервозность, за которой прятался страх. Афанасий Леонидович молча отступил от дипломата, подошёл к массивному сейфу, стоявшему в углу, и повернул ручку. Дверь, приняв его отпечаток пальца, с тихим шипением отъехала в сторону, обнажив ворох неряшливо сложенных папок и документов.

— Что ты творишь⁈ — прошептал Крюков, видя, как Гордеев достаёт из кармана дорогую зажигалку.

Ответом был щелчок кремния о колёсико. Яркое пламя осветило лица обоих депутатов. Гордеев зажёг уголок верхней папки и, не дожидаясь, пока огонь разгорится, швырнул зажигалку вглубь сейфа.

— Спасаю наши задницы, Петя, — хрипло прошипел он.

Оранжевые язычки жадно лизнули бумагу, начав быстро расползаться по содержимому.

— Ты что такое говоришь, Афанасий Леонидович? Не приплетай меня! Я никогда не был с вами! — закричал Крюков, будто пытался убедить кого-то в своей невиновности.

Гордеев, наконец застегнув дипломат, резко повернулся к нему. В его взгляде уже не было страха — только холодная, отчаянная решимость.