Книга Велесовы сыны, страница 7 – Эдуард Поляков, Дмитрий Васин

Чистенькое, ухоженное, словно, только что, с лубочной картинки срисованное. И что самое удивительное — умиротворённое. Не было, в нём, ничего мрачного. Пастораль.

В такую погоду не хотелось думать вообще ни о чём, а особенно о печальном. Мысли о бренности земного бытия, в такой день, честно говоря, были попросту неуместны. Весна наступала по всем фронтам, и предаваться унынию не хотелось.

Собственно, ни повода, ни нужды в этом не было. Денёк сегодня был во всех отношениях замечательный! Сидеть в такую погоду в пустом помещении среди запылившихся лент и венков, наверное, было тоскливо и неуютно. Вся эта могильная бижутерия была достаточно мрачновата, и к тому же поблекла, и рассыпалась от времени.

В такую погоду хотелось, по простому, жить и радоваться! Всему - весне, солнышку, тёплому ветерку! Чего ещё, как не этого, нужно после длительных холодов и недавно растаявших на солнце сосулек?

Наверное, об этом же размышлял крупный, лысый мужчина, вольготно рассевшийся на обшарпанной табуретке.

Колченогое произведение плотницкого искусства явно знавало и лучшие времена. Входная дверь, косовато висевшая на одной верхней петле, говорила о трудностях с финансированием. Внизу дверь поддерживал обрывок кожаного ремня. Функции дверного шарнира он выполнял, но вид был, прямо скажем, непрезентабельный.

Да и сам служащий, этого похоронного бюро, внешне выглядел довольно печально. Всем своим видом он напоминал бича, или бывшего интеллигентного человека, в трудной жизненной ситуации. Тем не менее, заслышав цоканье каблучков по деревянным ступенькам крыльца, субъект разлепил глаза.

На заплывшем от безделья, одутловатом лице, отразилось некоторое подобие удивления типа: «Кого это тут черти носят в такую рань?»

Рыхлая кожа на лысой голове была странного светло-серого цвета с легкой синевою, напоминавшей трупный оттенок. К тому же кожа казалась немного влажной, словно вспотевшей, хотя было еще достаточно ветрено и прохладно.

Нет, не тянул этот субъект на бандита, а их Глафира, несмотря на свою молодость, тоже навидалась достаточно. Она была очень смазливой девицей и прекрасно знала, как ее внешность действует на мужчин. Причем, чем старше был тот, кому следовало вскружить голову, тем более неотразимо действовали ее чары.

Поэтому она обворожительно улыбнулась серомордому бичугану бомжеватого вида и томным голосом произнесла: «Пардон! Мужчина, прошу прощения, разрешите у вас поинтересоваться?»

— Интересуйся, чего надо-то? Мы тут почитай все местные будем! Поможем, чем можем! -Ее неземная красота не оказала, на этого типа, ровно никакого влияния. Глафиру это даже немного задело.

— Только контора наша пока еще не работает, - буркнул лысый, не поднимая глаз. - Переучет.

— На кладбище, что ли, переучет? А зачем? Что-то ты мне не то гонишь, мужик! - Она подозрительно посмотрела на лысого здоровяка и спросила совсем в другой интонации: - Ты вообще кто такой будешь? Сторож?

— Это я-то, получается, сторож? Кто я тут буду, вообще, такой? - Почему-то этот вопрос озадачил и смутил серомордого. - Директор! Вот кто я буду! Устраивает?! И не работаем мы из-за того, что переучет! Памятники хотим посчитать!

— Переучет, значит? Ну, переучет, так переучет! — Своенравная красавица поняла, что спорить с этим битюгом бесполезно.
Мысль была здравая, но несколько запоздавшая: «Но почему тогда этот тип засмущался? Или это мой неуважительный тон так на него подействовал, бедолагу? Надо срочно менять интонацию, поскольку расспросить кого-то другого, нет никакой возможности».