Книга Путешествие в молодость, страница 147 – Эдуард Поляков, Мефодий Отсюдов

— Валяй, - согласился я, вытирая рукой стекающий по лицу пот.

— Короче, - вздохнул дружан. - Я тут вчера сидел вечером. С улицей облом вышел, я дома и завис. Сидел и ковырял на гитаре мелодию одну. Ковырял-ковырял, а потом бах и в голове текст песни возникать начал, - повествовал малой не прекращая махать мотыгой.

— Обо что песня? - заинтересовался я.

— Про музыку. Представь, сидит такой чувак в комнате один. Ни друзей у него нормальных нет. Подруги тоже разбегаются или пользуются им. В общем, сидит он такой и понимает, что ему только с гитарой хорошо. Только когда её он в руках держит, то по-настоящему счастлив. Вот, - на одном дыхании выложил балбес свою идею.

— Хм, - задумался я. - Тема, кажется, не сильно избитая и может прокатить.

— Да-да-да, - обрадовался малой.

Я остановился, пристально посмотрел на другана, набрал в легкие воздух и запел:

“Пой же, пой. На проклятой гитаре

Пальцы пляшут твои вполукруг.

Захлебнуться бы в этом угаре,

Мой последний, единственный друг.

Не гляди на её запястья

И с плечей её льющийся шелк.

Я искал в этой женщине счастья,

А нечаянно гибель нашел.

Я не знал, что любовь — зараза,

Я не знал, что любовь — чума.

Подошла и прищуренным глазом

Хулигана свела с ума.”

Чиж застыл, как истукан, и смотрел на меня с раскрытым ртом.

— Ну да, что-то это я и хотел. А это кто? Это твоя? А аккорды покажешь? - засыпал он меня вопросами, когда переварил поступившую информацию.

— Песня не моя. Называется, “Пой же, пой”. Кто придумал музыку - не знаю, автор строк, если мне не изменяет память, последний поэт деревни. То бишь - Есенин. Знаешь такого?

— Чего? - не въехал малой.

— Ну, поэт такой. Известный. Он ещё про “Белую берёзу под моим окном, чтопринакрылась снегом, точно серебром” написал. Ты в школе это должен был учить, - охренел я от пробелов в знаниях отечественной классики. Тем более, по деревенской тематике.

— Про берёзу слышал, а про гитару нет, - взгрустнул малой.

— А ладно, забей, - усмехнулся я и срубил финальный на сегодня сорняк. - Поработали знатно, погнали творчески развиваться и морально разлагаться, - подмигнул я другану.

На сегодня наше моральное разложение заключалось в самогоне и исполнении самобытной музыки. Остальное, приелось как-то. Даже бабы.

Да и Чиж после избавления от мандавошек, как то к противоположному полу охладел. Или просто более разборчивым стал.

Страх взял верх над гормонами.

Кажется, так это по науке трактуется.

Заседание нашего “Колхозного панк-клуба” мы устроили на крылечке бабкиной бани. Удобное, я скажу вам, место. Никто нам не мешает, и мы никого не тревожим. Птички поют, огород зеленеет.

Красота.

И опять же, до погреба, в котором закусью разжиться можно, совершенно не далеко. А если перебрал, то в бане отлично выспаться можно. На скамейке спать неудобно, правда, ну так, когда в каждом глазу по нольпяхе плещется, на такие мелочи плевать.

Пока Чиж накрывал поляну, я сгонял за своей гитарой. А без неё никак. Музицировать и творчески развиваться же сегодня собрались.

Накатили по первой, потом по второй и разговор у нас пошел. Точнее песня пошла. Чиж мастерски подхватил акустику и нежно провел по струнам. Взял блатной аккорд и запел:

“Я лежу, на небо гляжу,

Образ твой на нём собирая.

Ведь тебя до сих пор я люблю.