Книга Записки из бронзового века, страница 78 – Мефодий Отсюдов

И эта простая просьба в стенах этой землянки прозвучала, как гром среди ясного неба! Не было тут такого доселе! А виной этому оказались мои воспоминания, переиначенные в байки о том, как в мире духов женщины себя ведут. Я их, когда меня тоска конкретно ела, Уне перед сном травил. Только я-то упор делал на том, какие они плохие, а она хорошая.

А оно вон как вышло…

Такой вот побочный эффект прогресса.

Но делать нечего. Для порядка присказку про собаку и погоду пробурчал и как примерный семьянин потопал квест выполнять.

И всё бы прошло, как по маслу, если бы не одно «Но». Когда Уна эти крынки на мороз вытаскивала, в них воды совсем чуть-чуть осталось. И хозяйка ничего умнее не придумала, как шкуру расстелить, на них посуду кверху дном поставить и остатками шкуры накрыть.

Вода то стечь успела. На шкуру. А на улице мороз был. Короче, примёрзло всё!

— В хату затащу, там оттают, – психанул я, после нескольких безуспешных попыток отодрать драгоценные сосуды от шкуры. И да, действовать нужно было очень аккуратно! Тут эти невзрачные крынки не то, что на вес золота были, круче всяких айфонов и майбахов.

Вместе взятых.

Почесал репу, кликнул двух друзей-помогаторов и аккуратно затащили всю эту конструкцию в землянку.

А дальше началось необъяснимое!

Только я поставили сию конструкцию неподалёку от костра, как один из звездюков соседских камушком в нарисованную на стене карикатуру быка запустил. Типа, охотиться тренируется.

Камушек отскочил от стенки и аккуратненько так прям на крынку упал.

— Бум, – отозвалась шкура.

— Не понял, – насторожился я.

— Ах ты паскудник, – завопила Уна, бросаясь на защиту своей утвари.

— Бум, бам, – порадовала меня примёрзшая к крынкам шкура. – Барабан, – расцвёл я, осторожно постукивая по начавшей оттаивать шкуре пальцами. – Барабан! Ба-ра-бан! – завопил я, пускаясь в пляс.

Соседи от такого в ступор впали и по углам зашкерились.

Видать, подумали, что в меня дух вселился и сейчас вещать начнёт!

Ну я и выдал.

— Кво, – завопил я не своим голосом. – Крынки лепить сложно?

До этого я в тонкости местного ремесла не вдавался. Не до этого было, да и не сильно-то и интересно, если честно. Нет, я видел и замечал, что были те, кто постоянно с руками, перемазанными в глине, ходит, а пара мужиков – постоянно со шкурами возилась. Ещё в каждой землянке был свой оружейник – это те, у кого лучше всех каменные топоры, копья и наконечники для них получались.

Но в этих сферах деятельности были замечены и другие аборигены.

Вот я и подумал, что тут каждый мастер на все руки.

Оказалось – показалось.

— Лепить умею, но корзины лучше получаются. Снегоступы ещё могу. А с крынками сложно. Их, чтобы они не развалились в огне держать нужно. А как правильно, я не знаю. Урх знает, – отмазался мой помогатор, кивнув на мужика, тусившего в самом дальнем углу.

— Урх не только это знает, – пробасил мужик в ответ. – Чего нужно то?

Выслушав мои пожелания, и разглядев, что я изобразил на земле, гончар схватился за голову. Хотя ничего пошлого я не рисовал. Так, набросок африканских там-тамов.

Это такие здоровенные барабаны, похожие на огромные чашки.

— Нельзя такое делать. Духи проклянут, – включил заднюю Урх.

Битый час я пытался его переубедить. Психовал, угрожал, ныл, богатства разные сулил и даже вождём грозил!