Книга Зачарованные крылья, страница 16 – Нелли Мёле

Мерле, что удивительно, ни разу меня не перебила. Прежде такого не бывало.

— Да я вижу, что злишься, – ответила она и надула щёки. Я невольно рассмеялась – так забавно выглядела Мерле: ни дать ни взять рыбка фугу. Только Мерле могла рассмешить меня даже в минуты отчаяния.

— И я не знаю, что мне теперь делать, – продолжала я. – Хранительница показала мне символ, похожий на перевёрнутую петлю – а может, и на глаз филина, я так и не поняла. При этом она явно не хотела, чтобы это заметил Милан. Ну и что всё это значит? Неужели я больше никому не могу доверять?

— Ну что ты такое говоришь! – воскликнула Мерле. – Мне ты, конечно же, доверять можешь. И Милану тоже. Стала бы Хранительница читать у него на глазах Хроники и освящать в источнике его медальон.

— Хм, – протянула я. Звучало очень даже логично.

— А нарисуй-ка тот знак, который тебе показывала Люсия, – попросила Мерле, протягивая мне листок бумаги и огрызок карандаша.

Я начала с левой брови, изобразила круговую петлю, направленную вниз, и размашисто завершила правый уголок брови, а в центре круга поставила точку.

— Примерно так, – сказала я, возвращая Мерле листок. – На татуировке Люсии эта петля – глаз филина.

Мерле покрутила мой рисунок, рассматривая его с разных сторон. Затем схватила со стола свой ноутбук и открыла его.

— Может быть, сейчас найдём что-нибудь в Сети, – пропела она.

В этот самый момент я услышала мамин голос.

— Тш-ш! – шикнула я. И прислушалась.

— Да, Кайя у нас, – сказала Гитта, мама Мерле. – Проходи, Ава.

Я ужасно разозлилась и резко вскочила с пуфика.

— Да она шпионит за мной! – воскликнула я дрожащим от гнева и обиды голосом. – Проверяет, действительно ли я пошла к тебе! – И я уже схватилась за дверную ручку, готовая выбежать вон из комнаты.

Мерле крепко сжала мою руку.

— Кайя, не надо! – мягко остановила она меня. – Я тебя понимаю, я бы на твоём месте тоже разозлилась. Но гневу поддаваться нельзя – иначе совсем ничего не сможешь делать в одиночку.

Кажется, я фыркнула, как лошадь. Но Мерле, конечно, права. Я раньше никогда не злилась, поэтому сейчас лучше всего сохранять спокойствие, не вызывать у мамы подозрений и продолжать изображать послушную Кайю. Потому что я ни за что не откажусь ни от своих друзей-аваностов, ни от своей жизни получеловека-полуптицы. Я буду бороться – в тот момент я осознала это совершенно отчётливо.

Тут же мне в голову пришла ещё одна мысль:

— Мерле, пожалуйста, ты не можешь ещё раз поискать моего отца? Мне очень нужно его найти, но я не знаю, где он сейчас живёт. Хранительница не смогла мне ничего сказать – или, скорее, не захотела!

— Хорошо! – кивнула Мерле.

После этого я медленно вышла из комнаты Мерле и направилась по коридору к входной двери. Мама стояла в прихожей рядом с Гиттой. Обычно мне всегда казался забавным контраст между моей хрупкой белокожей мамой и пухленькой, с тёмными кудряшками Гиттой. Но не сегодня.

— А, вот ты где, – сказала мама бодрым голосом.

— Где же мне ещё быть? – буркнула я. Прозвучало это как-то грубовато, и я поспешила исправиться: – Как раз собиралась вернуться домой. Пока, Гитта!

Я протиснулась между двумя женщинами, поднялась по лестнице на верхний этаж и, войдя в свою комнату, упала на кровать, с головой накрывшись одеялом. Надоели эти взрослые. Они либо чинят препятствия, либо молча наблюдают, как рушится мир.