Книга Наследство Ушедших, страница 37 – Роман Г. Артемьев

Ничего страшного не произошло. Ну, глянулась отроку боярышня, попытался он за ней ухаживать, и его за назойливость охрана девушки малость проучила, а потом саму охрану малость проучили. Бывает. Отроки постоянно дерутся, более того, отроки должны драться. Немного хуже, если оказалась кровь пролита. Я сам не видел, вроде бы ни у кого из носа юшка не текла и открытых ран не было. Кровь имеет сакральное значение, за небольшую ранку могут стребовать, как за обиду. Но! Опять-таки, мы ещё не взрослые и суд к нам сурово не отнесется, вдобавок с небольшими повреждениями обращаться к целителю или просто жаловаться на них считается «западло», потом не отмоются.

Правда, Кошкины могли оскорбиться. Как же, какой-то «худородный» осмелился подбивать клинья к девушке из их рода! Сейчас они ничего не сделают, это правда. Запомнят (власть имущие всегда злопамятные) и отомстят позднее. Надо оно нам — иметь во врагах влиятельных бояр? Нет, совершенно точно не надо.

Вот и Ратибор думал так же.

От идеи немедленно вызвать Завида и запретить ему нарезать круги вокруг подворья Кошкиных я его отговорил. Моей репутации умника вкупе с монотонным объяснением, что запрет ни к чему хорошему не приведет, хватило. Я убедил отца загрузить друга занятиями так, чтобы у того времени на глупости не оставалось, если же не подействует — отослать домой. Пусть ему мать мозги вправляет.

Описать темные леса сложно, спутать с обычными невозможно совсем. Вроде и растения мутировавшие, и животные бегают непривычные, нападая на людей, и клубки встречаются на каждом шагу, а все равно понимаешь — нет, лес пока что не темный. На грани, да, но ещё не переступил её. Атмосфера какая-то, что ли? Старцы измерения проводили и говорят, что воздух самый обычный и каких-либо нетипичных излучений нет.

Для знающих людей остановить распространение тьмы довольно легко. Всего-то надо последовательно уничтожать любые клубки на границе, начиная с самых маленьких. Проблема в том, что чем больше клубок, тем чаще у него встречаются защитники, привлеченные дармовыми ресурсами. Фактически, это симбиоз. Звери или растения питаются выделяемыми клубком веществами, подсаживаясь на них, как на наркотик, мутируют, защищают территорию и хозяина от враждебных набегов. Случается, старые, развитые клубки воюют между собой, посылая настоящие армии для устранения конкурента. Они не разумны, вести войну их заставляют инстинкты.

В славянских землях на переднем крае борьбы с тьмой, как правило, стоят порубежные сотни. Или пограничные, или окраинные, их по-разному называют, в зависимости от диалекта. Состоят сотни, как правило, из двадцати-тридцати семей, чьи мужчины, опоясанные воины, входят в реестр и обязуются «держать» конкретный участок леса примерно десять на десять километров, вычищая там признаки угрозы. Жизнь опасная, потому что отравиться легко, зверушки агрессивные бегают, иногда из темных лесов выходит орда, сметающая всё на своём пути. Пограничники обречены быть сильными бойцами — если, конечно, не хотят закончить жизнь в чужом желудке.

Участок нашего рода расположен на не самом опасном направлении. После того, как деды зачистили прилегающий кусок темного леса, уничтожив четыре крупнейших клубка, нашествий большой орды не случалось. Дед Пересвет рассказывал, на наём отряда вольников тогда пошли последние деньги, но оно того стоило — его дети, пока росли, с серьёзными чудовищами не сталкивались. Успели возмужать в относительно безопасных условиях. Сейчас, конечно, всякие твари из леса выходят, однако их есть, кому встретить. У соседей ситуация тяжелее, у них в прошлом и нынешнем поколениях люди гибли куда чаще нашего.