Книга В земле чужой, страница 60 – Роман Г. Артемьев

— Тишайшего?

— Кого ж ещё⁈ Не старейшина, правда, но не из последних.

Не получалось у меня понять, насколько Белых богаты и влиятельны. У рода есть дружина и подворье в престижном районе города, значит, в теории они могут претендовать на статус вятших, сильнейших. В то же время, размер дружины неизвестен, а участок земли не очень велик. И вот новый элемент: один из родичей является старцем.

Чем крупнее структура, тем обширнее у неё интересы. Отсюда вытекает неизбежность столкновений с другими игроками и необходимость влезать в дела, вроде бы никакого отношения к ней не имеющие. Как следствие, возникает постоянная потребность в ресурсах и желание эту потребность удовлетворить, например, поставив себе на службу обладателей тех самых ресурсов. Перефразируя сложные рассуждения — князья и бояре всегда стремятся подчинить Обители. Обители дают знания, самое ценное, что только есть в нашем мире.

Разумеется, усиление кого-то одного непозволительно. Как только боярский род, тесно связанный с той или иной Обителью, имеющий в своём составе множество старцев, становится слишком влиятелен и начинает диктовать храмовую политику, к нему приходят коллеги, чтобы сделать предложение, от которого нельзя отказаться. Говоря по-простому: или вы входите в число вятших (тогда остальным придется потесниться) или мирно делитесь на разные ветви. Третий, связанный с кровопусканием, вариант ничего хорошего не сулит, поэтому разумные люди выбирают из первых двух.

Думаю, Белых в лучшем для себя случае принадлежат ко «второму эшелону» боярских родов княжества. Или, что вероятнее, к третьему, иначе их бы из Обители поперли и связи с ней заставили разорвать. Но так поступили бы у нас, здесь могут быть свои критерии. К тому же, из любого правила есть исключения. Те же Зерновы, например, входят в число вятших, но из-за кое-каких старых соглашений и сравнительной бедности ресурсами от них не требуют разрыва с Синеоким. Они стоят наособицу, им негласно запрещено влезать в городскую администрацию, и в целом некоторые отрасли закрыты.

Больше я в тот день ни с кем из родственников не познакомился. Посидел ещё час, рассказывая о нашем житье-бытье, в свой черед слушая комментарии Лады и Избора, да пошел домой. Для первого раза впечатлений достаточно, потом встречусь с людьми, которых мать советовала опасаться. Так и писала — тому, тому и тому не доверяй. Что касается тех, с кем успел познакомиться… Снежана Брячиславовна мне понравилась. Ну вот бывает, что пообщался с человеком десять минут и понимаешь: это — свой. Ты с ним, что называется, на одной волне. Не факт, что он тебя не кинет-не предаст, но без веской причины вредить не станет, а, наоборот, постарается помочь по возможности.

С дедом Вышаном сложнее. Типчик скользкий, привык искать во всём выгоду, причем данный навык у него прокачан до уровня рефлекса. Доверять ему безоглядно я не смогу, даже если вдруг захочу, но впрямую внуку он не нагадит. Оставив в стороне родственные чувства (взяться которым, по-честному, неоткуда, я у него на глазах не рос), местный менталитет велит ему меня наставлять и защищать. Его свои же не поймут, вздумай он переть против традиции.

Двоюродные брат с сестрой пока присматривались, пытались понять, чего от меня ждать. Ну а так как существа они по жизни активные, то попытки их выливались в шквал вопросов и словесных манипуляций довольно приличного уровня. Очевидно, что дома с ними занимаются практической психологией и чем-то вроде актерского мастерства. И, в отличие от деда, они ещё не нарастили толстую броню цинизма, смеются искренне. Обаятельные жулики, опытные, но пока не растерявшие жизненных иллюзий.