Книга Побег, страница 69 – Роман Г. Артемьев

Таким образом, маг девятого ранга мог быть слабо образованным дикарем или лентяем, не желающим напрягаться, а мог обладать широчайшим кругозором и огромным списком умений. Формально ранг у них одинаков.

На экзамен Анна шла, не имея бумаг, что её не волновало совершенно. Во-первых, доказать свой ранг проще простого, во-вторых, с экзамена она при самом неожиданном исходе выйдет официальной девяткой. Потому что даже при отказе университет выдавал письмо, в котором говорилось, что такой-то соискатель показал требуемую силу, создал нужное заклятье, но, увы, его латынь ужасна. Или денег нет, или он — сын палача.

Самое забавное в экзамене состояло в том, что экзамена не было. Комиссия из декана, его заместителя Болена и двух профессоров наскоро просмотрели документы (свидетельство о крещении, рекомендации и гарантийное письмо банка), выслушали печальную историю о том, как придийская леди оказалась во Фризии (Анна уже устала её рассказывать), посочувствовали, признали латынь соискательницы достойной и принялись скандалить.

Суть спора состояла в том, кто станет наставником Анны. Наставничество в Букеле отличалось от того же института в других университетах. Здесь каждый профессор вел отдельный предмет, специализировался на нём, давал и теорию, и практику. Не было такого, что какой-то учитель преподавал сначала эллинский, потом риторику, потом геометрию или что-то ещё. Как следствие, студенты не прикреплялись к определенному профессору. Зато каждый ученик имел собственного наставника-куратора, следившего за его успехами и обладавшего над ним немалой властью. Наставник заботился о бытовых условиях подопечного, имел право вмешиваться в учебный процесс, договаривался о дополнительных занятиях, либо, если считал нужным, отстранял от учёбы, связывался при необходимости с родителями. В отдельных случаях выступал опекуном, представлял интересы в суде. Должность жирная, особенно если опекаемый силён магически или принадлежит к аристократии, ведь в будущем факт наличия такого ученика здорово повысит престиж учителя.

Сходу заявившая о себе как о потенциальном мастере артефакторики леди Стормсонг выглядела достаточно перспективно, чтобы ради неё поругаться с коллегами.

— Вы, доминус Штальбюль, уже курируете наследников двух баронств, — ядовито оплевывал начальника Болен. — Не многовато ли?

— В самый раз! — ответно скалился декан. — Мне же не приходится тратить время на обход сомнительных заведений в поисках загулявших учеников! Кстати, не подскажите, что вас так задержало в одном из них неделю назад?

— Я всего лишь тщательно исполнял свои обязанности! А вам следовало бы тщательнее исполнять свои, давно выиграли бы суд у фон Шлоссов!

— Позвольте! Фон Шлоссам покровительствует герцог Дурлах-Зюненский, только моими усилиями процесс ещё не проигран!

— Ну так сосредоточьтесь на том, чтобы выиграть, — вступил в спор профессор де Бьём. — Видит Спаситель, у вас достаточно иных обязанностей. Как и у вас, доминус Болен. Я же относительно свободен и с удовольствием помогу домине Стормсонг на нелегком пути постижения высокого искусства!

Бьём, как успела сообщить всезнающая Франсуаза, был ставленником партии австразийских дворян, в связи с чем негласно обладал разными привилегиями — у него имелся прямой выход на Союзный сейм. Иными словами, он мог заблокировать присвоение дворянского звания студенту-выходцу из мещан, первым узнавал важнейшие политические новости, знал о вакансиях придворных магов и учителей в семьях вельмож. Короче говоря, у человека были возможности, и он не стеснялся ими пользоваться на возмездной основе.