Книга Отец Народа, страница 118 – Роман Г. Артемьев

— На территории Гильдии действует особый порядок ведения следствия по делам, связанным с вопросами шпионажа и обеспечения безопасности!

— Вы обвиняете меня в шпионаже?

— Отвечайте на вопрос! Где вы были той ночью⁈

— Не скажу.

— Упорствуете⁈ Уведомляю вас, что в случае отказа отвечать имею право запросить помощь специалиста-разумника!

— Официально отказываюсь от услуг менталиста. Прошу записать в протокол.

Следователь — он, кстати, не представился — кричал, корчил страшные рожи, нависал сверху, брызгая слюной. Однако не ударил ни разу. Причин тому имелось несколько, все достаточно веские. Во-первых, Чеслав Дершин являлся иностранцем, то есть разрабатывать его обычная стража не имела полномочий. Подозрениями на шпионаж занималась контрразведка и ряд иных структур. Стражник нарушил регламент, залез на чужую делянку, поэтому, во-вторых, когда данный факт выплывет, побои усугубят наказание. Каковое последует непременно, ибо задержал он не быдло какое, а почтенного торговца, респектабельного и принятого во многих влиятельных домах. Точно по тем же причинам нельзя вызывать менталиста, их участие в допросе санкционируется едва ли не высшими чинами Гильдии. Слишком велика опасность повредить хрупкое человеческое сознание. Но есть нюанс. Если допрашиваемый сам потребует привести мозгоправа, добровольно, желая очистить себя от подозрений, то можно опустить ряд формальностей. Вот и пытался следак меня спровоцировать.

— Вы совершенно напрасно отказываетесь сотрудничать! Вы, господин Дершин, очевидно, не понимаете своего положения!

— Почему же не понимаю? — не наигранно возмутился я. — Прекрасно понимаю! Давно вас ждал. Ну, не вас лично, а задержания и всего такого. Что вы смотрите удивленно? Всегда и везде административный ресурс используется, чтобы выжить успешного коллегу из дела. Кстати, не подскажите, кто именно «посоветовал» на меня надавить?

Стражник еле заметно вильнул взглядом.

— Мы исполняем свой долг!

— И прислушиваетесь к советам неравнодушных граждан для его лучшего исполнения, разумеется. Имена их не скажите? Буду весьма благодарен в разумных пределах.

— Вам нужно думать не о благодарности, а о собственной участи.

— Поверьте, ничего плохого в ближайшем будущем меня не ждёт. Все просто — ваши покровители немного запоздали. Я успел стать нужным некоторым кланам. Конечно, пришлось связать себя обещаниями, но взамен мне предоставили определенные гарантии безопасной деятельности. Партнёры быстро выяснят, что настоящих претензий ко мне нет, против Триединства я не злоумышлял, задержание моё незаконно. Поэтому завтра или послезавтра к вам, или вашему начальству, придут и спросят, почему вы мешаете уважаемым людям. С какой стати они вообще должны тратить личное время и задавать вопросы? И меня отпустят. Потому что нет у вас на меня ничего.

— Посмотрим.

Не слишком ли нагло с моей стороны? Ничуть. Сейчас меня всего лишь прощупывают, смотрят реакцию, оценивают, поддамся ли. Кто бы ни натравил стражника, сразу бить в полную силу он не станет. У банки с пауками под названием «Триединство» есть одно замечательное свойство, и называется оно — соблюдение внешних приличий. Формально всё должно быть по закону. Конечно, к беднякам это правило применяется в половине случаев; нужен кто-то, способный колесо правосудия подтолкнуть. Однако при наличии относительно влиятельного покровителя и отсутствии доказательств избавить горожанина или приезжего от ложных обвинений довольно легко.