Книга Нейтралы, страница 100 – Роман Г. Артемьев

— Ааа! – дружно застонали девочки. – Только не это!

— Чего это вы?!

— Летом наконец-то начали принимать ставки на чемпионат мира, — мрачно объяснила Мораг. – Парни в клане как с ума посходили.

— У нас тоже.

— И у нас.

— Подождите, — мило нахмурилась Сью Ли. – Ставки? Но как же прорицания, предсказания?

— Любые общественные мероприятия, в том числе спортивные, относятся к событиям с повышенной вариативностью. То есть с гарантией предсказать, чем закончится матч, невозможно, — объяснила Лайза. – Поскользнулся охотник перед игрой, растянул руку – и сразу шансы команды на выигрыш упали на несколько процентов. Учесть всё невозможно. Кроме того, профессиональные команды нанимают специалистов, мешающих считывать информацию о них, чтобы осложнить жизнь конкурентам.

— Ну и в принципе предсказатели не любят сотрудничать с букмекерами, — заметила Падма. – Считается, что если смотреть в будущее ради денег, то дар ослабнет или вовсе уйдет.

Будущее изменчиво. Осознание этого радует, ведь большинство людей мысль о бессмысленности собственных действий пугает. Зачем вообще что-то делать, если будущее предопределено? Поэтому пророков и недолюбливают, что изрекаемые ими «пророчества» по сути представляют собой некий конструкт, стремящийся привести события к одному строго зафиксированному результату.

— Выходит, зря я в прошлом году выбрал Прорицание? – расстроился Корнер.

Мы иногда не понимаем, что он забыл на Рейвенкло. Парень он умный, оценки у него хорошие и воображалка развита, но впечатление портит привычка ляпать языком, не подумав. Качество, присущее скорее Гриффиндору. И, к слову сказать, в их Доме от этой привычки отучают довольно болезненными методами.

— Ты что, хотел предсказывать итоги спортивных матчей?

— Или на бирже в мире простецов играть, — независимо пожал плечами Майкл. – Что такого? Я же полукровка, на два мира живу. Документы есть, инвестиционный счет открыть не проблема.

— Слишком удачливых игроков проверяет ДМП, — припомнил Бут. – В Британии действует закон, по которому волшебник не может выиграть на бирже больше какой-то суммы, не помню, какой. Его приняли после краха двадцать девятого года. Так что всех, кто лимит превышает, Министерство ловит и наказывает.

— Да? И какая сумма?

— Не знаю, сам посмотри. Я от отца краем уха слышал.

Лично я обязательно посмотрю.

Девочки, тем временем, обсуждали нелегкую судьбу милашки Локхарта. Без особого энтузиазма – после того, как знаменитый писатель загремел в Мунго на (вероятно) пожизненное, вскрылись кое-какие его делишки. Шалости с чужой памятью среди магов не приветствуются. С заклинанием «Обливиэйт» знакомятся на втором курсе Хогвартса, к менталистам относятся с опасливым уважением, рядовые волшебники сами, при необходимости, стирают или изменяют воспоминания. Но вот, например, первая реакция на человека, сообщающего, что работает обливиатором в Министерстве, примерно такая: ничего лучшего не нашел? То есть стирание части памяти считается необходимым злом и тех, кто его практикует постоянно, слегка презирают. Или не слегка.

— Кто-то у нас теперь будет вести ЗОТИ? – вслух рассуждала Мэнди. – Два предыдущих учителя не впечатлили.

— Найдут кого-нибудь. Жуликов на островах хватает, — цинично заметила Мораг.