Книга Нейтралы, страница 309 – Роман Г. Артемьев

На своих занятиях мастер Стром палочку игнорировал, она для него словно не существовала. По его представлениям, магом имеет право называться только тот, кто умеет чаровать напрямую, без посредников. До прихода римлян первым этапом шло умение чувствовать собственную силу, совершать упражнения с ней, затем начинающий чародей понемногу осваивал простейшие заклинания вроде Люмоса. Лет через десять после начала обучения переходили к чему-то серьёзному, тому, что в Хогвартсе учат на втором курсе. В возрасте примерно тридцати-тридцати пяти лет маг, если был жив, набирался достаточно опыта и развивал тонкое тело в должной мере, чтобы пройти инициацию. Сейчас божественное посвящение почти не практикуют, очень уж опасно, а стать великим магом стремятся далеко не все. Да единицам это нужно, скажем прямо – очень уж велик уровень ответственности.

Стивенсов преподаваемое Стромом искусство интересовало чрезвычайно. Мастер давал примерно то же самое, чем занимались мы, но подходил с другой стороны, разбирал искусство менять плоть не с точки зрения трансфигурации, а чар. Наша верхушка надеялась продвинуться дальше в клановой специализации и потому требовала от меня всему остальному уделять внимание по остаточному принципу. Хотя на сообщение о назначении Слагхорна на должность декана Слизерина отреагировали быстро. Пришедший на встречу прадед Питер приказал вести себя с зельеваром вежливо, но не сближаться, ну и о самом Слагхорне кое-что рассказал. Из его слов выходило, что боец тот слабый, в прямом столкновении показать может немногое, что, впрочем, не делает его менее опасным. Превосходный менталист и ритуалист, знаток темных искусств, прекрасный ритор и психолог. Надо бы осторожнее себя вести в его присутствии.

— Знаешь, что странно? – спустя минут десять Мораг захотела поболтать и отложила книжку. – Малфой практически перестал цеплять Поттера, зато Поттер начал за ним приглядывать. Парвати говорила, он его в чём-то подозревает.

Я припомнил, что у нас в этом году намечается эпопея с убийством Дамблдора, в которой прилизанный замешан.

— Поттер – Малфоя? Правильно делает. Пока Люциус в тюрьме, Драко придется доказывать, что он и сам по себе чего-то стоит. А учитывая дурь в башке, вполне может сотворить какую-нибудь глупость.

— Ханна Аббот сказала, с ним стало невозможно общаться, — постучала перышком по губам Мораг. – Сдаётся мне, это маска. Малфой привык ощущать серьёзную поддержку со стороны семьи, а сейчас её нет. Люциус в тюрьме, многие знакомые от них отвернулись…

— Возможно. Парень не привык к давлению, сейчас ему несладко. – Немного подумав, я признался. – Одно время я рассматривал версию, что Люциус специально сел в Азкабан.

— Зачем?

— Сама посуди. Во-первых, если Неназываемый проиграет, лорду Малфою предъявить будет практически нечего. Пока его дружки преступления совершали, он в тюрьме сидел и замараться не мог чисто технически. А когда война закончится, выйдет на свободу с максимально чистой репутацией.

— Ну, если сравнивать с другими Пожирателями из Ближнего Круга, то да, чистой, — улыбнулась девушка. – А во-вторых?

— Деньги. Война требует денег. Отказать сюзерену Малфой не может, но и отдавать своё, кровно нажитое, не хочет. С его стороны будет разумным шагом засунуть финансы в долгосрочные проекты, то есть так, чтобы извлечь их быстро не получилось, и засесть самому за решетку. Драко, будучи наследником, в правах ограничен.