Книга Немая смерть, страница 148 – Роман Г. Артемьев

В большой комнате, служившей гостиной, нас ждали четверо.

— Позвольте представить вам мою семью, Узумаки-химе — указал на них Нобору-сама. — Мой сын и наследник Каташи-сан, его жена Айко-химе, мой племянник Фугаку-сан и его невеста Микото-сан.

Из представления может показаться, что Айко-сан во внутренней иерархии стоит выше Фугаку-сана, однако это не так. В данной ситуации она как бы идет «приложением» к своему мужу, поэтому упоминается следом за ним.

— Благословение ками да ляжет на многодостойных, благодарю за оказанную честь и смиренно прошу позаботиться обо мне, — поклонилась я сначала общим поклоном, потом каждому из собравшихся отдельно.

«Тихий семейный ужин» оказался для меня тем ещё испытанием. Я не принадлежала к числу наследников родов, поэтому личного учителя этикета у меня в детстве не было. О, конечно, в школе наш класс, класс детей из правящей ветви, вдобавок к основным предметам изучал чайную церемонию, особенности ведения переписки, риторику и многое другое. Плюс среда влияла, плюс общение на аристократических сходках, встречи со знатными агентами и работа в Глубине тоже не давали навыкам «высокой речи» заржаветь. Тем не менее, определенные тонкости неизбежно ускользали. В них просто-напросто не было необходимости.

Пятеро Учих, сидевших со мной за одним столом, принадлежали к более высокому слою. Всего на одну ступень, причем низенькую, но тем не менее. Следовательно, воспитание они получили иное. Их с детства дрючили лучшие учителя по индивидуально разработанным программам, им на живых примерах объясняли особенности клановой и деревенской политики, учили правильно оценивать реакцию собеседника, правильно вести беседу, легчайшими намеками формировать нужное мнение. Иными словами, то, что я знала в теории, они осваивали на практике, причём давно и успешно.

И что? И ничего. Какие карты на руках, теми и играем.

— Как вам Коноха, Узумаки-химе? — после того, как мы уселись за столик, завязал разговор Каташи-сан.

— Пожалуйста, зовите меня по имени, — попросила я. — Конохагакуре восхитительна! К моему глубочайшему сожалению, я не имела возможности осмотреть её полностью, однако увиденное повергает в трепет. Удивлена тем, что вы зовете свой город деревней.

Соседи заулыбались, причем, вроде бы, искренне.

— Да, это старая шутка, — пояснил Фугаку-сан. — Знаете поговорку «шиноби в городах не живут»? Наши старейшины воспринимают её очень серьёзно. Как во времена основания назвали, так и будут называть, даром, что с тех пор население выросло едва ли не вдесятеро.

С пословицей я полностью согласна. Даже не обладая чувствительностью сенсора, жить в городе невозможно. Можно навещать, бывать проездом, оставаться на месяц-сорок дней, но жить? Исключено.

Краем сознания отметила — Фугаку молодец. Вроде и ничего дурного не сказал, однако и старейшин уколол, и об основании, в котором активно участвовали Учихи, напомнил, и развитием деревни похвастался. Всё в паре коротких предложений.

— У вас много парков и площадей. Нигде не встречала таких широких улиц.

— Коноха строилась по единому плану, — сказал Нобору-сама. — Существует положение, что ширина дороги не должна быть меньше десяти метров, иначе дома снесут. В открытой части кое-где встречается более плотная застройка, и, должен сказать, эти места приносят немало головной боли. Мы с нарушителями боремся, но не всегда успешно.