Книга Немая смерть, страница 156 – Роман Г. Артемьев

Дни текли ровной чередой. Отставка подарила мне немало свободного времени, точнее, теперь оно было занято не выполнением обязанностей, а собственными делами. Я снова устроилась на дежурства в больнице, хотя и предупредила, что скоро начну выводить свою малолетнюю банду на миссии. Сообщение приняли с пониманием, такое случается часто. Раз в неделю ходила к Ясуторе-сану, мастеру фуиндзюцу, который за мзду малую согласился наставлять меня в сложных вопросах построения печатей, ещё два вечера уходило на совместные занятия с кем-либо из знакомых джонинов. Посещала приемы, провожаемая бдительным и довольным взглядом Кейтаро-самы, следила за формированием партий товара для клиентов, иногда общалась с купцами из числа оптовиков. В доме, в мастерской, с разной степенью успешности создавала свитки фуин, или отрабатывала стихийные техники на полигонах. И, конечно же, дрючила команду.

Теперь-то я вижу, почему сенсей кривился, глядя на нашу троицу. Мне тоже хотелось, жаль, воспитание не позволяло. Они медленно и неуклюже двигались, неправильно дышали, плохо складывали печати, громко кричали и в целом вели себя так, что я с трудом удерживалась от фейспалма. К счастью, бамбуковая палка оказалась превосходным помощником в деле педагогики. Местные считают побои неотъемлемой частью учебного процесса, и, глядя на своих учеников, я понимаю, почему.

Сачико-чан не обладала выносливостью Узумаки, она уставала сильнее. Впрочем, всем троим физические нагрузки я ограничивала. Не от слюнтявой доброты — просто не готовы детские несформировавшиеся организмы выкладываться на необходимом уровне, у них часть силы в рост идет. Поэтому тренировки сменялись лекциями, на которых приходилось объяснять вещи, опущенные учителями как слишком сложные или не соответствующие текущей политической линии. Причем начинать в прямом смысле пришлось от Рикудо.

— Кто мне скажет, какой шиноби является самым почитаемым в мире? Даже считается основателем нашего искусства?

Троица сидела передо мной, внимательно читая повисшие в воздухе кандзи.

— Рикудо Сеннин, Отшельник Шести Путей и Спаситель Этого Мира, — первым сориентировался Хироши.

— Да, верно. Его настоящее имя Ооцуцуки Хагоромо, именно он разработал теорию печатей и победил Дзюби. Вы никогда не задумывались о его прозвище?

— Каком, Кушина-сенсей?

— Отшельник Шести Путей. Почему именно шести? Не пяти, семи или двенадцати?

— Эээ… — мелочь переглянулась, и первой отважилась высказаться Сачико-чан. — Наверное, потому, что он был мастером в шести направлениях дзюцу?

— Верно. Хотя сам он называл себя мастером Ниншу, слово дзюцу он не любил. Как думаете, о каких Путях идет речь?

— Тайдзюцу, ниндзюцу, фуиндзюцу, гендзюцу, — уверенно назвал Акайо, а дальше застопорился.

— Ирьендзюцу, — дополнила Сачико-чан.

— Букидзюцу? — неуверенно предположил Хироши и сам же ответил. — Нет, это часть тай.

Повисло молчание, во время которого генины усиленно хмурили лбы и переглядывались, надеясь на подсказку.

— Хироши-кун, не грызи ногти. Что, никаких идей?

Детишки помотали головами, стыдливо глядя вниз.

— Есть две великих Триады, Внутренняя и Внешняя, состоящие из трех пар. В первую пару, Телесную, входят тайдзюцу, дающая возможность воздействовать на собственный организм, и ирьендзюцу, воздействующая на внешние организмы. Вы можете сказать, что ирьенины могут лечить себя, а мастера тай калечат других людей, и это будет правдой. Но не с точки зрения работы с чакрой. Однако подобно тому, как ночь перетекает в день, так и знатоки тай способны латать чужие раны, а целители при необходимости убивают легким касанием руки. Единство противоположностей.